Продана криминальному боссу - Анна Гром

Демид забрал папку и, тихо прикрыв за собой дверь, ушёл. Александр прикончил две порции со льдом в компании собственного отражения в глянцевой поверхности стола. На плоском белом блюде уже заветрилась закуска, он наколол на шпажку и бросил в рот кусок прошутто с томлёной грушей, поморщился – еда казалась ему безвкусной.

Глава 15

В одиночку хорошо думается. Откинувшись на спинку директорского кресла, Александр прикидывал, что имел на данный момент.

Он убил свою жену.

Калинских объявили ему войну.

Романов под колпаком у следствия.

В его собственной квартире чужая женщина.

Женщина, которую он выкрал, словно варвар. Короткий список, но слишком масштабный и разрушительный по последствиям. С пунктом номер один он уже ничего не мог сделать, с пунктом два и три, которые вполне можно объединить в один, тоже. Предстояла долгая тактическая и стратегическая борьба по всем возможным фронтам, благо, Александр видел несколько путей развития событий.

С последним пунктом он абсолютно не знал, что делать.

Воскресенский вызвал секретаря по внутренней связи. Она вошла спустя несколько секунд, держа в руках ежедневник для записей и ручку. Несмотря на явно лишний вес, Ирина Константиновна была умна и сообразительна, у неё было отличное образование и глубокие познания в культуре и этике, а, кроме того, аккуратный и строгий внешний вид. После рыжей секретутки (он уже забыл, как её звали), которую он поимел прямо на столе собственного кабинета, Александр зарёкся брать на эту работу моделей без опыта на схожей должности и без внушительного списка рекомендаций. Ещё одним существенным положительным качеством Ирины Константиновны было то, что она никогда не задавала лишних вопросов – она просто делала то, что ей скажут.

– Ирина Константиновна, вы звонили в мою квартиру?

– Да, Александр Искандерович. Она сказала, что ей ничего не нужно. Я отправила ей несколько видов обеда из «Эль Порчелино», и два комплекта повседневной одежды из «Патриция Пепе». Надеюсь, угадала с размером. Я взяла эмку, – почти по-армейски отчиталась она. Ни смешка, ни намёка, ни понимающей улыбочки, несмотря на щекотливость ситуации. Стоит прибавить ей жалование.

– В следующий раз закажите эску.

Для эмки Эмилия слишком хрупкая, пожалуй, что только грудь будет слишком выпирать… Грудь у неё явно в эску не влезет.

Александр коснулся ворота рубашки, который вдруг сдавил ему горло. Стоило только представить, как струящийся шёлк платья цвета шампанского обнимает её крепкую, пусть и слегка подправленную хирургом грудь, тонкую талию и живот с впадинкой, идущей от ложбинки грудей до пупка. Захотелось вдруг пройти этот путь кончиком языка…

– Выберите ей пару платьев на свой вкус. Не слишком вычурно, чтобы она могла в этом и ходить, и сидеть. Посмотри у «Версаче» и у «Оскар де да Рента», там бывает что-то неплохое.

– Да, Александр Искандерович.

– И забронируй мне номер на сегодня.

Александр не хотел возвращаться в квартиру. Он не был уверен в том, что Эмилия Салимова была готова воплощать его безумные фантазии в жизнь. Несколько порций алкоголя делали своё дело. Воскресенский хотел эту девчонку. Но решил пока ограничиться подарками.

– «Риц Карлтон»?

– Только не он! – воскликнул он, и тут же одёрнул себя. Ирина Константиновна не могла знать, глупо отчитывать её за это. – Вычеркни его из списка. Подбери что-нибудь другое… Соответствующее.

Именно в этом чёртовом отеле Лена была поймала на измене. Именно в том президентском номере, который они снимали на пятую и седьмую годовщину их свадьбы. Александр больше никогда не появится там, несмотря на то что утечка информации была исключена. Стыд не дал бы ему взглянуть на своё отражение в зеркале. Задетая гордость не дала бы ему заснуть в той постели.

– Поняла. Это всё?

– Да, закончишь, можешь идти домой.

Она поблагодарила его лёгкой полуулыбкой и кивком головы.

Глава 16

Этот вечер Александр встречал в пафосном отеле «Четыре сезона», обложившись деловой прессой и со смартфоном в руках – ему нужно было знать, что пишут об аресте Романова.

«Белые апартаменты» давали усталым глазам отдых, а вид из окна умиротворял настолько, насколько это вообще возможно на данном отрезке его жизни. Бар в номере был полон разнообразия – Александр нашел там сносный виски, плеснул в стакан. Желание выпить – или напиться в хлам – никак не уходило.

Александр ненавидел американские горки. Впервые он сел на них в тринадцать лет и после его здорово стошнило. И сейчас, стоило чуть покопаться в воспоминаниях, Александр испытывал схожее ощущение: под грудью начинало поджиматься, лёгкие словно подбрасывало вверх и вдохнуть было невозможно. Сухой, колючий воздух бил в глаза, а потные ладони едва удерживали перила. Он тогда не чувствовал своего сердца, а сейчас оно билось бескрылой птицей в клетке, потому что жизнь его шла на крутой вираж и готовилась сорваться в свободное падение. Что-то должно было случиться, но Воскресенский никак не мог понять, что.

Без четверти десять Лёня Багиров прислал ему личное дело Эмилии Маратовны Салимовой.

Леонид умел составлять характеристики человека на основе разрозненных данных: досье из полиции, кредитные истории банков, информация из учебных заведений. Эмилия не врала – её мать Марианна Васильевна Верходвинская (ну и имечко!) действительно была певицей, успешно выступавшей в Московских и областных концертных залах и ресторанах первого и высшего класса. Кроме этого, она преподавала вокал и фортепиано в частной музыкальной школе. Марат Оскарович Салимов, её отец, выкупил франшизу одной известной компании экспресс-доставки, взяв большой кредит. Дела у него шли прекрасно. Семья Салимовых – русская и осевший в Москве мигрант из Узбекистана – была крепким представителем среднего класса. Юная Эмилия ещё не окончила первый курс, как её мать скоропостижно скончалась от рака горла. Безутешный отец через полгода повесился в кабинете собственного дома, который на следующий же день опечатали судебные приставы. Тело обнаружила Эмилия… Дом и всё имущество семьи Салимова ушло с молотка в счёт погашения кредита. У неё не было водительских прав и не было сведений о местах работы. Официанткой она работала неофициально, по договорённости с работодателем.

В неполных двадцать лет Эмилия оказалась совершенно беспомощна: её растили, как цветок в теплице, не научив ни зарабатывать, ни как-либо выживать самостоятельно. В неполных двадцать лет девчонка успела пережить две смерти, увидеть собственными глазами висельника, остаться без крыши над головой, узнать, что такое голод и от отчаяния буквально продаться в рабство.