Продана криминальному боссу - Анна Гром

Воскресенский перехватил её руки, заставив Эмилию почти упасть на него.

– Если ты вздумала меня так благодарить, тогда я точно пошлю тебя к чёрту.

На мгновение в её глазах, таких теперь близких, мелькнул страх. Она будто играла привычную роль, которую Осипович выдрессировал в ней. Роль безотказной игрушки. Вещи. Заводной куклы.

– Между нами что-то большее, правда? – в её глазах мелькнула искорка надежды. Под маской дорогой эскортницы промелькнула наивная девочка у пианино.

Александр не ответил, лишь крепче сжал её запястья, тонкие, словно из стекла, а после переместил хватку выше, под локти. Он выпрямился, заставив Эмилию изогнуться в неудобной позе. Так, чтобы ей неудобно было притворяться. Александр был честен сам с собой и с ней – он испытывал к ней нечто большее, чем желание иметь её тело. Он хотел её всю: её душу, разум, её голос, её музыку…

– Я хочу вас. Павла я никогда не хотела, а вас… Я с ума схожу.

Он поймал её. Наконец-то. Ту испуганную лань, которую едва не сбил на дороге. Ту открытую, честную девушку, которая отчаянно нуждалась в помощи и так же отчаянно её отвергала, думая, что страданиями искупает свои грехи. Она смотрела на него – та девчонка в платье цвета шампанского, которая яростно била себя в грудь, называя шлюхой. Шлюхой среди таких же шлюх, бездарно играющих в благородство, и оттого кажущейся почти святой. Александр хотел её именно такой.

– Я буду для вас кем захотите… – шепнула она.

– Будь Эмилией. Только ей.

Один последний рывок на себя, и он припал к её губам, к её вкусу и запаху – помада и вино – к влажности её трепетного, отзывчивого языка. Эмилия со стоном ответила на его поцелуй, обвила его шею руками, обмякла, навалилась. Александр, дорвавшись, скользил ладонями по её телу: спина, талия, оголённое бедро, крепкая, маленькая ягодицы в разрезе задранного до колен платья. Эмилия оседлала его, согнула колени так, что и Александр мог схватиться за тонкие каблуки её босоножек. Да, слишком рано, не вовремя, но ждать уже не было сил.

Глава 18

Воскресенский ничего не хотел так сильно, как оказаться в ней, но не спешил – он игрался с ней, трогая чувствительные места через нежное кружево трусиков, прикусывая ей соски прямо через баснословно дорогую ткань платья. Александру хотелось поставить её на колени, задрать подол и отыметь прямо в этом красном платье, не снимая даже брюк, но он не спешил. И он не хотел быть с ней таким. Не сегодня.

– Саша…

Она нетерпеливо ёрзала у него на коленях, целовала ему лицо, губы, шею, пальцы свободной руки поочередно погружала в горячий, влажный рот, двигала тазом в попытке насадиться на его руку, и изумленно распахнула глаза, когда, наконец-то, добилась своего. Александр

почувствовал, как влажные, горячие стенки сжались вокруг двух его пальцев и тут же расслабились – она хорошо владела этими мышцами или так сильно хотела его, что были готова кончить, ещё толком не начав. Подхватив её под бёдра, Александр поднялся вместе с ней с дивана и наощупь отправился в спальню. В голове ещё гремели отзвуки «Лунной сонаты», а запах мандарина кружил и будоражил. Воскресенский донёс её до кровати, осторожно отпустил и начал торопливо разбираться с брюками.

– Можно мне…

Эмилия встала на четвереньки и дёрнула замок вниз. Он почувствовал её дыхание, скользкое движение влажного языка… И тут время замерло.

Тёмное, тягучее, низкое, неизменное удовольствие связало его, словно липкими путами. Эмилия потёрлась о его член щекой и поцеловала, словно самый ценный предмет, который когда-либо попадал ей в руки. Огладила, провела ладонью вверх и вниз, обошла головку кончиком языка, издав томный, глубокий стон удовольствия. Она взяла его в рот, медленно, дразняще продвигаясь до самого основания. Нет, это не было похоже на скользкий, жадный минет от секретарши – Эмилия смаковала их нарастающую близость, а Александр хотел сделать то же самое для неё.

Он взял её за подбородок и заставил оторваться от дела. Эмилия глядела на него снизу вверх доверчиво и преданно. У неё чуть растеклась тушь и размазалась вокруг губ красная помада, делая её вызывающе сексуальной. Воскресенский провёл по её нижней губе подушечкой большого пальца, размазывая её ещё сильнее. Эмилия проследовала за его движением кончиком языка…

Снова поцелуй, глубокий, вкусный – поцелуй, за который можно было послать к чёрту собственную репутацию и объявить войну всему городу. Александр пьянел на глазах, вдыхая мандариновый запах (вдруг чертовски захотелось узнать, что это за марка, скупил бы всю партию!), придавливая её к постели собственным весом, пьянел от своей власти над ней.

– Только не души, пожалуйста… Я боюсь.

Он взглянул ей в глаза – в них была робкая мольба.

– Никогда. Я никогда ничего не сделаю против твоей воли.

Прокурор ответит за всё, что творил с ней. Он сделает эту месть изуверски красивой, холодной, рассчитанной до мелочей. Павла Осиповича больше не будет существовать на этой планете, даже имени его никто не вспомнит…

Вжикнула молния платья – Александр не помнил, сам ли он это сделал или её руки направили его. Узкое, как чулок, платье на удивление легко соскользнуло с её тонкой фигуры, стоило чуть потянуть его вниз. Эмилия прогнулась, приподнимая таз, чтобы помочь ему спустить его с себя. Красный, смятый лоскут огладил её талию, бедра, колени, тонкие щиколотки, зацепившись только на босоножках, которые Александр ловко расстегнул и отбросил в угол спальни. Такие изящные ступни: розовые ногти, мягкая кожа, бриллиантовый всполох-украшение – он не удержался, поцеловал изгиб подъема, придерживая её за пятку, и кончики пальцев, и ложбинку стопы.

– Щекотно.

Эмилия засмеялась и толкнула его ногой в грудь. Она игриво, но не пошло закусывала кончик мизинца, а в её тёмных, как пропасть, глазах мерцал дьявольский огонёк. Он так и манил сделать шаг, оступиться, полететь камнем вниз.

Александр жадно поедал её взглядом: под платьем оказался красный корсаж из тонкого кружева, совершенно прозрачный на груди. Красные подвязки тянулись к телесного цвета чулкам, пересекая низко посаженные трусики, тоже кружевные и почти прозрачные. Он избавиться только от трусиков, остальное оставит на ней.

– Саша…

Она шепнула его имя, поманила его руками, приглашая в объятия, широко развела ноги. Саша снял с себя рубашку и комом бросил её куда-то в угол комнаты, нежно