Продана криминальному боссу - Анна Гром

В её глазах горел хищный огонь. Александр видел, она испытывала ровно те же чувства, что и он. Она не притворялась, она хотела его. Именно его. Не его состояние, ни его положение, а его. И пусть он обманывает сам себя – ведь кому был бы нужен простой парень Саша без всех этих атрибутов красивой жизни – ему было плевать. Эмилия Салимова горела на нём, он горел в ней, остальное сейчас не имело значения.

Глава 21

Она, наконец, насадилась на него, и картинка поплыла перед глазами. Её волосы, выпущенные из причёски, завивались теперь кольцами и щекотали ему лицо, когда Эмилия опускалась к нему за поцелуем. Её ладони, тонкие и длинные, ложились на его грудь, давили, жалили острыми кончиками пепельно-розовых ногтей, словно хотели добраться до сердца, когда она ускоряла ритм. Её грудь, крупная и высокая, двигалась в такт её толчкам, и Александр сминал её в ладонях, порой привставал на локтях, чтобы поцеловать, жадно всасывая нежную, с ароматом горького мандарина, кожу, оставить бордовый след. Уставшая, она опустилась ему на грудь – Александр почувствовал её дыхание в ложбинке между шеей и плечом, а после она выпрямилась и, изящно перекинув ногу, развернулась к нему спиной.

Александр любовался ей: тонкая талия, изящный разворот острых плеч, красивая линия позвоночника. Эмилия, гибкая, словно змея, чуть наклонившись вперёд, двигалась на нём, насаживалась медленно, тягуче. В этой позе весь процесс был виден до мельчайших деталей – Александр и смотрел, и чувствовал, и распалялся ещё сильнее, так, что приходилось прерываться и выходить из неё, чтобы не спустить раньше времени. Эмилия понимала это и умело этим пользовалась.

А после она встала на колени и локти, чтобы отдаться в самой простой и самой излюбленной позе, наверное, каждого мужчины на планете. Но теперь Эмилия делала это с удовольствием, почти диким, необузданным. Теперь сзади её имел не отвратительный прокурор Осипович, а красивый, подтянутый, высокий господин Воскресенский. Саша. Александр. Её невероятная, сбивающая с ног страсть.

Она кричала, и закусывала подушку, потому что сорвала голос (придётся пару дней не петь), и подавалась всем телом навстречу его жёстким, быстрым фрикциям. Сил уже не оставалось, и она разогнула колени, упав лицом вниз. Александр продолжал вгоняться в неё, не снижая темпа, но теперь он стал ближе – Эмилия чувствовала тепло его тела мокрой от пота спиной, его сбитое дыхание возле уха, его ладони, жадно сжимавшие ей бёдра, широко разведённые в стороны…

Она кончила в третий раз, уже не так бурно, но всё также продолжительно. Эмилии казалось, что она вот-вот потеряет сознание – организм истратил последние ресурсы на этот оргазм. С протяжным стоном, в котором потерялось её имя и «моя», Александр завершился следом. Резко покинув её тело, он откинулся на кровать. У него тоже больше не было сил.

Хотелось спать, есть, в душ, и ничего из этого одновременно – у Эмилии притупились все чувства, кроме пустоты и растянутости между ног. Между бёдер щекотно стекало семя, оставляя мокрые следы на коже, от которых становилось холодно.

– У тебя есть выпить?

– Конечно, – отозвался Александр. – Что ты хочешь?

– Что-нибудь…

Александр поднялся с постели, мимоходом поцеловал её посередине спины, направился к бару. Амаро Монтенегро, лимонный сок, розмариновая вода и две высокие рюмки уместились в его руках и подмышкой. Эмилия, пряча лицо в волосах, украдкой подглядывала, как он, совершенно обнажённый, сидя на краешке постели аккуратно смешивает ей коктейль. Он был невыносимо притягательным: смуглая кожа, рельефные руки, красивая спина и широкие плечи, острая линия скул и подбородка, глубокие, синие, всегда задумчивые глаза. Эмилия хотела его снова, но тело уже было ни на что не способно.

– За сегодняшнюю ночь, – улыбнувшись, сказала Эмилия, принимая рюмку с ликёром.

– И за все следующие, – ответил Александр, касаясь стеклом стекла. Он улыбался одним уголком губ, хищно, опасно, и сердце её бухало в груди, гоняя по телу горячую кровь. Это обещание выбило из неё воздух – она не знала, что будет дальше, она не планировала так надолго, ведь за одну только эту ночь она готова была умереть. Но Александр решил всё за неё, и впервые она была несказанно счастлива этому.

Эмилия сделала глоток: кислый, сладкий и горький – удивительное сочетание вкусов, яркий пряный букет, изысканный и острый, он отражал Александра, его образ в её голове. Непредсказуемый, разный, но безумно манящий так, что хотелось пить его снова и снова, смаковать маленькими глотками. Эмилия выпила до дна, Александр долил ей ещё.

– Давай закажем ужин? – предложил он, заводя прядь волос ей за ухо. Эмилия поцеловала его ладонь. Невозможно красивую, узкую, длинную, мягкую. На мизинце у него она заметила кольцо чёрное, с литерой «В», уложенной причудливыми вензелями. Наверное, фамильный герб.

– Давай.

– Что ты хочешь?

– Тебя…

– Миля! – он рассмеялся. Она впервые услышала его смех, увидела, как улыбка озаряет его лицо, всегда хмурое, сосредоточенное и чуть надменное, его белые зубы, чуть выступающие вперёд клыки, запрокинутую шею. Эмилии, словно дикой, первобытной жрице, хотелось вцепиться в неё зубами, оторвать частичку его плоти, оставить её навсегда в себе.

– Я серьёзно, – он опустился на локоть, огладил ладонью её лицо, посмотрел в глаза. У Эмилии пересохло во рту, ликёр оставил после себя травяной привкус и лёгкую слабость в теле. – Я просто не хочу ничего тебе навязывать. Ты должна делать и выбирать лишь то, что хочешь сама.

– Я ценю это, спасибо. Но сейчас я буду счастлива, если ты выберешь сам. Я не хочу сейчас принимать решения. Я не в состоянии, Саш… даже шевелиться не могу…

Александр резко припал к её губам, страстным, чувственным, умелым, проник языком в рот, углубил поцелуй, взяв её за затылок. У него откуда-то появились силы, несмотря на долгий день и бурное начало ночи. Он чувствовал себя лёгким, ему хотелось летать. Эмилия словно приделала ему крылья – то, как она без остатка отдавалась ему, взвинтило его самолюбие до поднебесных высот. Оказалось, ему нужно было так мало, всего лишь немного искренности, немного любви. Любви, которой ему так не хватало. И пусть это слово слишком рано всплыло в его мыслях, но как же иначе? Разве не так любят – искренне любят – женщины, как делала это Эмилия Салимова?

– Скажи мне хотя бы, ты не вегетарианка?

–