Продана криминальному боссу - Анна Гром

в бокале. Замерев в этой неловкой позе, прокурор сделал поклон и уселся обратно. Во взгляде его плескалась ненависть, надёжно прикрытая притворным подобострастием. Осипович боялся Воскресенских до чертей. Если бы не протекция Калинских, он не посмел бы даже номер его набрать, не то, что попросить об аудиенции. Калинских выкинул Осиповича на передовую, как пса с гранатой в зубах под танк, а господин прокурор и рад был, думая, что играет здесь важную роль.

– Ну вот, Александр Искандерович, пока ждал вас, решил попробовать, – он снова взялся за бокал. Тонкая хрустальная ножка утонула, затерялась между его толстых, коротких пальцев. Этими пальцами он трогал его Эмилию… – Как его там, я уже не помню…

– «Маркези ди Бароло». Его обычно предлагают здесь в качестве аперитива, – с деловым видом Александр взял винную карту, хотя она была не нужна ему, он неплохо знал местный ассортимент. – Хотя, на мой сугубо личный взгляд, оно больше походит для обеда.

– Тогда давайте закажем бутылку?! – преувеличенно радостно воскликнул Осипович. – Мне понравилось.

Александр пожал плечами, мол, не имею ничего против. Перед ними тут же возник официант с двумя меню в белых кожаных футлярах.

– Сегодня в меню прекрасная телятина… – голос молодого, худого, как трость, юноши мелодично раздался где-то над его головой.

– Что-нибудь имеете против телятины? – Александр перевёл взгляд на Осиповича, вопросительно заломил бровь.

– Абсолютно ничего.

– Телятина с белыми грибами. Капрезе. Сыр. Чуть позже ристретто, – Воскресенский коротко надиктовал официанту заказ, и отвлёкся на короткий звук сообщения. Это была Ирина Константиновна. Она отчиталась за завтрак для «девушки» и прислала запрос на покупку «нескольких предметов личной гигиены и нижнего белья на сто две тысячи рублей».

«Оплачивай всё, что она попросит».

– Да-да, мне всё то же самое. Пожалуй, ещё ваши итальянские макароны, забываю всё время…

– Паста?

– Ага, её.

– Какую вам?

– Да любую, я всеяден. И поспешите. Не люблю разговоры на пустой желудок.

«И выясни, какие у неё любимые духи». Александр хотел выяснить, кто производит этот умопомрачительный аромат с горькими нотками мандарина. Пока Осипович, словно деревенщина, выкаблучивался перед официантом, Александр усиленно делал вид, что не имеет ничего с ним общего. От неприятного соседства его отвлекали мысли об Эмилии. Она уже проснулась. Проснулась и готовилась теперь к вечеру. Александр улыбнулся экрану смартфона, представляя, как она – мягкая, тёплая и податливая после сна, с рассыпавшимися по подушке волосами – томно тянется под одеялом и сонно щурит глаза.

Вино и сыр принесли почти сразу. Пока хрупкий официантик разливал вино, придерживая бутылку белоснежной салфеткой, Осипович полез во внутренний карман пиджака, достал сигару в индивидуальной упаковке и задумчиво повертел её между пальцев.

– Здесь зал для некурящих.

Осипович крякнул и хотел было возмутиться, но, поймав на себе строгий, холодный взгляд Александра Воскресенского, сунул сигару обратно. Они пригубили вино почти одновременно. Потом Осипович, рассыпавшись в извинениях, отвлёкся на телефонный звонок.

– Ну, что, с чего начнём, Александр Искандерович? – отложив телефон и склонив голову на бок, поинтересовался прокурор.

Глава 26

– У нас много тем для беседы, – парировал Александр.

Официант принёс салат. Пока стол сервировали, они молча смотрели друг другу в глаза, пока прокурор первым не отвёл взгляд.

– Полагаю начать с чего-нибудь лёгкого, – Осипович поддел вилкой лист базилика, отложил его в сторону. – А потом перейти к более «сытным» темам.

Аналогия с обедом не впечатлила Александр – лёгких тем у них с Калинских, действующего руками Осиповича, не было. Он решил действовать в лоб.

– Вы не предполагаете, что наркоторговля – слишком рискованное дело для такого человека, как Фёдор Романов? Его целевой доход в разы превышает возможный доход от реализации тех объёмов, что у него обнаружили.

Прокурор нервно хмыкнул при упоминании Романова. К задержанию партнёра семейства Воскресенских он однозначно приложил руку, поставив на ордере об аресте свою подпись. Своим вопросом Александр выдал заинтересованность в этом деле. Но она и так была очевидна им обоим. Кроме того, Александр чётко следил за своей речью – разговор о Романове не должен был перейти за рамки светской беседы, и о том, что написано в газетах. Всё-таки, Осипович юрист, цепляться к словам – его хлеб.

– Ну-у, человек такое создание. Ему всегда мало…

– Не знал, что вы не только прокурор, но ещё и психолог, – усмехнувшись, Александр отправил в рот кусок помидора.

– Жаль, что ваше сфабрикованное против меня дельце не выгорит, и ваш прекрасный деловой партнёр, скорее всего, отправится за решетку. Зато вы, господин Воскресенский, получили неплохую компенсацию, – Осипович состроил хитрое лицо. После вина оно покраснело, и контраст с белыми ямами после акне стал более заметен. Александр отвёл взгляд. На эту рожу было невыносимо смотреть.

Принесли горячее, и Александр, рассматривая посетителей и ожидая, когда официант закончит свою работу, получил возможность продумать стратегию переговоров. Они оба понимали о чём речь, но оба старательно лавировали среди намёков и общих фраз. Александр взял курс на то, чтобы заставить Осиповича говорить, называя вещи своими именами.

– Не понимаю, о чём вы.

– О недавнем проникновении со взломом в мой дом, – Осипович заткнул за ворот рубашки салфетку, взялся за гриб и тут же капнул на неё соусом. Длинная бежево-розовая полоса изувечила всю эстетику девственно-чистой ткани.

– Да, я слышал об этом. Сочувствую, – Воскресенский нахмурил брови, старательно разыгрывая удивление и каплю сочувствия. – Какие версии? Ограбление?

– Нет, удивительно, но ничего не пропало. Почти ничего.

– Тогда вам стоит сменить охрану. Вероятно, она недостаточно компетентна.

Александр переключил внимание на телятину. Скалопини было действительно бесподобным, мясо таяло во рту, и даже неприятная компания не могла перебить простое человеческое удовлетворение от вкусной еды. Александр считал себя ценителем итальянской кухни, несмотря на то что в Москве было не так много ресторанов, которые действительно чтили традиции приготовления. Редкие отпуска на Сицилии избаловали его вкус.

– А что, если я придам огласке похищение из моего дома некоей Эмилии Маратовны Салимовой? Не сомневайтесь, я знаю, что это сделали вы, – Осипович, наконец, перешёл в нападение. Он волновался – его выдала вилка, жалобно пискнувшая по фарфору огромной, круглой обеденной тарелки.

Воскресенский невозмутимо отправил в рот второй кусок и отпил вина. Пряное кружево вкуса, фруктовые нотки и едва уловимый аромат табака и