Продана криминальному боссу - Анна Гром

посеревшей бумажкой, вынутой из архивной папки двухлетней давности. Александр взял её в руки. – Здесь не слишком прозрачная схема. Вот этот нецелевой перевод идёт напрямую от «Мостостроя», – он достал кусок бумажки с выпиской со счёта. – Как раз в этот период они выиграли тендер на перевозку горюче-смазочных материалов от «Роснефти».

– Кто вёл договор?

Демид перелистнул страничку.

– Данил. Странно, что он упустил это, – Демид задумался, и, кажется, расстроился. Александр расстроился тоже. Даже начал злиться.

Помимо своей официальной деятельности – консалтинговые и экспертные услуги в управленческой, маркетинговой и юридической сферах, «Воскресенский консалтинг» выполнял и ряд условно-официальных услуг, проводя их в виде совершенно чистых сделок, пусть и по чуть завышенным расценкам. За вознаграждение Воскресенские продвигали интересы фирм, обратившимся к Семье за помощью: тендеры по благоустройству, перевозкам, в том числе железнодорожным и авиа, дорожным работам и жилому строительству в той части города, принадлежащей семье Воскресенских.

Всё муниципальное строительство подмял под себя Калинских, так как имел тесные дружеские связи с мэром, а также некоторые ветки железнодорожного сообщения, в том числе те, которые пересекались с «Мостостроем». После женитьбы Александра и Лены, Калинских уступил Воскресенским свою часть железнодорожных путей и не чинил преград, если кто-то из частных фирм, подконтрольных Искандеру и Александру Воскресенским вздумывали строить жилой дом на их «земле». После смерти Лены этим договорённостям пришёл конец. Но хуже было то, что Калинских мстительно пытался подставить их. Сейчас «Воскресенский консалтинг» как никогда должны быть безупречны, и если Александр уже громко сел в лужу, прихватив из дома прокурора Эмилию Салимову, то Данил разложил «мины» ещё задолго до этого. Простая невнимательность могла дорого им обойтись. И этот мальчишка мнит себя лучшим юристом Москвы.

– Задай ему этот вопрос, Демид.

– Сразу, как дозвонюсь. Он же в Дубайске, – брат пожал плечами и раздражённо свёл губы. Аудитом он занимался один, потому что почти никому из наёмного персонала не стоило доверять эти схемы. Александру было его отчасти жаль.

– Нужна будет помощь, говори.

Демид слабо улыбнулся в ответ.

Глава 24

– Александр Искандерович, вас к телефону, – раздалось из коммутатора. – Прокурор Осипович спрашивает.

Александр и Демид переглянулись. Демид прекрасно был осведомлён об иске, но не о Эмилие, поэтому Александр поспешил покинуть его кабинет.

– Переведи звонок ко мне.

В груди снова полыхнуло. Воскресенский шёл к лифту, с мстительным наслаждением думая, что заставляет господина прокурора ждать. Лифт проехал двадцать этажей вверх, раскрылся прямо в фойе, где Ирина Константиновна уже ждала его, стоя с трубкой в руке.

– Доброе утро, Александр Искандерович. Перевожу? Он звонит лично.

По ней было отчётливо видно – она нервничала. Не каждый день ей приходилось заставлять прокурора Москвы висеть на трубке. То, что Осипович звонил не через секретаря заставило Александра зло, хищно оскалиться, забыв о том, что Ирина Константиновна смотрела на него во все глаза и наверняка пугалась его реакции. Он редко проявлял эмоции перед подчинёнными, но тут они захлестнули его. Снова.

– Через минуту ровно.

Александр с улыбкой закрыл за собой дверь. Стоило чуть прийти в себя.

Вид на Москву-реку был всё таким же, но для Александра будто бы всё изменилось. Он вдруг стал отмечать детали: жёлтый парусник, серая опора моста, вереница одинаковых машин – удивительно, как автоконцерны, пытаясь угнаться за спросом, едва ли не воруют идеи дизайна друг у друга! – туманная дымка, испарения после дождя. Значит, будет потепление…

Коммутатор замигал, раздалась лёгкая, ненавязчивая трель. Александр присел на краешек стола, снял трубку. Он был спокоен и абсолютно уверен в себе.

– Внимаю, – с лёгкой издёвкой в голосе произнёс он.

– Господин Воскресенский, мне кажется, вы недавно забрали что-то моё, – Осипович не поздоровался, но в его голосе звучали заискивающие нотки.

– Да, у нас с вами есть некоторые вопросы, для обсуждения которых требуется личная встреча. Вы согласны?

– А давайте пообедаем, Александр Искандерович? В «Гондола»? Думаю, вы знаток в итальянской кухне, подскажете мне, чем утолить мою боль?

Александр хмыкнул. Осипович неплохо играл в подхалимство и панибратство, и это было даже интересно – прокурору явно было чем ответить, и Александру не терпелось узнать, чем.

– Идёт, – он спрыгнул со стола с какой-то необъяснимой юношеской прытью. Что бы ни было, Эмилия теперь у него, и господин прокурор ничего не сможет с этим поделать. Лишь оплакивать собственное поражение. – У меня сегодня окно в три часа дня, вам удобно?

– Мне удобно, когда вам удобно, господин Воскресенский.

Если бы Александр мог видеть сквозь трубку, то он наверняка наблюдал бы, как Осипович раскланивается, как раскланивался тогда, на мэрском балу. В этом было что-то напускное, нарочитое, двусмысленное. Это был новый этап игры, которая началась с выстрела в подвале фамильного особняка Воскресенских. И Александр готов был сыграть.

Глава 25

В послеобеденное время в «Гондола» было не подтолкнуться. Вереницы машин стояли на парковке, словно дикие мустанги, загнанные в стойла: кто-то уезжал, кто-то заезжал на их место. Парнишки в бежево-терракотовой, повторяющей общую палитру заведения, униформе сновали туда-сюда, приглашая гостей занять свободные места. Кто-то из служащих управлял дорогой машиной сам, потому что её хозяину не хотелось крутиться на паркинге самому, и эти ребята неумело сдерживали восхищение. Александр оставил свой бархатно-чёрный «Ягуар» – второго своего любимца после «Линкольна» – у входа, отдал швейцару ключи.

Двери заведения услужливо распахнулись перед ним. Белая мебель, терракотовый и бежевый текстиль, много света и зелени – остановка в «Гондола» была едва ли не торжественной, и Александр соответствовал ей. Тёмно-синий дизайнерский костюм из тонкой шерсти, белая рубашка, свободно расстёгнутая на два пуговицы, запонки из белого золота. Наверняка чертовски довольное лицо. Девица-хостес нервно замахала ресницами, увидев его ещё издали, и покраснела до кончиков ушей, выглядывающих из-под тёмного каре.

– Господин Воскресенский, ваш столик, – она торопливо повела его вглубь зала, защищая от снующих, словно юркие рыбы в океане, официантов. – Вас уже ждут.

Павел Осипович грузно сидел за столом и со скучающим видом изучал бокал с красным вином. После их встречи на мэрском балу прокурор чуть осунулся и будто бы даже посерел лицом, или Александру просто хотелось, чтобы так было. Воскресенскому хотелось заставить его понервничать.

Заметив Александра, Осипович отставил бокал, попытался подняться с места, но огромное брюхо помешало ему – стол качнулся, взбрыкнуло красное вино