Продана криминальному боссу - Анна Гром

горело, но это был не огонь стыда, как то было после новости об измене, а азарт, хищный, спортивный, поднимающий все ресурсы, заставляющий мозги работать в усиленном режиме. Эмилия Салимова вдохновляла. Кровь стучала в висках. Александр не был уверен, что вообще сумеет сегодня уснуть.

– Ты и сейчас прекрасна.

Эмилия поцеловала его в середину ладони. Она целовала ему руки с нежной преданностью, обожанием и каким-то едва уловимым преклонением перед ним, как перед мужчиной. Такое было принято в далёкие-далёкие времена, когда женская эмансипация ещё не потеснила род мужской с трона главного добытчика и господина, имеющего право и поощрять, и наказывать. Эмилия Салимова не боролась с ним за первенство, она целиком и полностью признавала его власть над собой. Эта власть пьянила Александра и, несмотря на то что она теперь полностью была зависима от него, его лишь сильнее влекло к ней. Это было странно и ново для него.

– Знаешь, чего я хочу? – она отвлекла его от вихря разрозненных, путаных размышлений. Александр сосредоточенно взглянул на неё, ловя каждое слово. – Чтобы ты был счастлив.

Она поразила его в самое сердце. Там, где всё ещё болела рана, оставленная Еленой Калинских. Кольнуло, будто кто-то воткнул туда острую, раскалённую спицу. Он вдруг почувствовал вину. Эмилия не знала, каким он может быть. Ещё не знала. Не предполагала, что слово «счастлив» к нему не применимо: в его жизни были лишь редкие вспышки, такие, как эта ночь, остальное время его жизни занимали мрак, боль, бесконечная занятость, непомерная ответственность, от которых он спасался в холодном равнодушии. Когда-нибудь она увидит его и таким, и когда-нибудь она разочаруется, ровно так же, как его покойная жена.

– Ты меня совсем не знаешь, Миля… – выдохнул он.

Она не знала, что свою покойную жену он убил собственными руками. И рука его почти не дрогнула…

Эмилия отставила бокал и поднялась со стула. Обойдя стол, она наклонилась к его лицу, села к нему на колени, не сводя пристального, глубокого, тёмного взгляда. В этом взгляда Александр терялся, в нём ровным счётом ничего нельзя было прочесть, только тонуть…

– Я тебя вижу. Твои глаза… Когда-нибудь ты доверишься мне, расскажешь всё, что у тебя на душе. Ты скрываешь в себе такой ураган. Я это почувствовала сегодня…

Эмилия не скупилась на сладкие речи. Эмилия не скупилась на ласку: она обнимала его за шею, гладила его лицо, что-то неразборчиво шептала ему на ухо, Александр уже не прислушивался. Она растворяла его тревогу, успокаивала, расслабляла, убаюкивала. Две бутылки вина на двоих и благодарно сытый желудок закончили дело – Александр уснул в её объятиях и проспал до самого утра.

Глава 23

Александр уехал ровно в восемь утра. Эмилия ещё крепко спала, и он двигался непривычно тихо, стараясь не разбудить её.

Непривычно тихо он выдвигал ящики секретера, выбирая часы и запонки, непривычно тихо двигал дверцы шкафа, где по цвету были разложены идеально отглаженные рубашки. Сегодня была среда, а значит, должна была прийти помощница по хозяйству, но Александр перенёс уборку на завтра – не хотел будить Эмилию.

Ему было чертовски неудобно и непривычно. Давно обкатанный ритм сбился, но это не вызывало у него раздражения, а скорее удивление тому, что он не раздражается. Александр, степенный, флегматичный, порой тяжёлый на подъем, не любил перемен, но волею судьбы он жил в нестабильном мире, под который приходилось подстраиваться, а эта квартира была его островком спокойствия, гаванью, где он мог отрешиться от череды бесконечно меняющихся дел. Теперь он разделял её с женщиной, и этот вкус новизны словно бы отменял его старые привычки.

У них с Леной была якобы семейная квартира – просторный пентхаус в Москва-Сити, но Саша редко появлялся там, в последние пару лет он там даже не ночевал, потому что Лена превратила его в тусовочное место. Она и сама ночевала там редко, предпочитая – почему-то – бывать в особняке Воскресенских.

Особняк был огромен, места хватало всем, в течение дня можно было даже ни разу ни с кем не пересечься, кроме прислуги – наверняка, прохаживаясь по галереям, Лена представляла себя его хозяйкой. Именно там, в правом крыле здания, где им были отведены отдельная кухня, спальня с гардеробной, кабинет и гостиная, они и встречались ночами. Это были даже не ночи, а двадцатиминутные сессии, в которых каждый из них изображал заинтересованность, взывал внутри себя к старым чувствам или фантазиям и непременно разочаровывался, конечно же, внутри себя. Секс с Леной Калинских с каждым прожитым годом превращался в безвкусный половой акт, и сегодняшняя ночь с Эмилией, полная эмоций, огня, жизни, не шла ни в какое сравнение. Странно, что он ни разу не подумал о том, чтобы завести себе любовницу, довольствуясь тем, что имеет.

В Семье ценили и уважали честь жён, измена считалась низким поступком – поступком не мужчины, но соблазн всегда и для всех был велик. Многие члены Семей отходили от негласного кодекса, смягчали его для себя хотя бы в этом, но не Александр. Он был готов травить себя этим суррогатом семейной жизни и дальше, пока Лена не сделала первый шаг. Она пошла ва-банк, понимая и принимая все риски.

Так кто в итоге трус?

Александр с тревогой смотрел в будущее, не знал, не мог даже предположить, что ждёт его с Эмилией Салимовой. Он словно бы пытался разглядеть дно в мутной реке, отчаянно напрягая глаза, а после нырнул, пытаясь его нащупать. Но оно всё ещё было далеко, и он не знал, хватит ли ему кислорода…

Демид сидел в своём кабинете, зарывшись по макушку в бумагах. На его столе стояли два включённых макбука, две чашки кофе с засохшей под ободком гущей, тарелка с крошками от чего-то съестного и мятой салфеткой прямо в ней. Когда Демид на чём-то сосредотачивался, его было трудно сдвинуть с места. Так было с детства. Александр и Данил ненавидели рыбачить, но Демид мог сидеть на корме лодки часами, ожидая клёва. Он часами мог материть модель самолёта из картона, когда вечер непоседливый Данил сманивал Сашу на улицу, запускать воздушного змея или играть в бандитские перестрелки с ребятами из соседних домов. Он всегда доводил начатое до конца, был внимателен к мелочам, что делало его превосходным финансистом и аналитиком цифр.

– Как успехи? – сходу спросил Александр, нависнув над столом.

– Мне не нравится вот этот договор, Саш, – брат тряхнул