Продана криминальному боссу - Анна Гром

– Александр Искандерович, ваш кофе.

Секретарша вошла без стука. Поставила поднос. Проходя мимо, как бы невзначай коснулась бедром его плеча. Александр повернулся, посмотрел на неё – её блузка была расстёгнута уже на три пуговицы, а не на две, в чёрном кружеве прозрачного бюстгальтера читался призыв к действию. Алёна тоже, вероятно, очень желала посочувствовать его утрате.

Ощутив на себе его взгляд, она задержалась. Улыбнувшись, притворно стыдливо опустила глаза в пол, красноречиво взглянула на дверь, которую она предусмотрительно закрыла за собой. Алёна молчала, но гудение в голове лишь усиливалось, в ушах застучала кровь. Александр подался вперёд, взял её за руку и дёрнул на себя; охнув, секретарша упала ему на колени. Она первая вцепилась ему в губы и перед этим – Александр услышал отчётливо – победоносно ухмыльнулась. Она ждала секса с ним почти год, с самого первого её рабочего дня. И с прошлого раза она, видимо, сделала для себя вывод, что теперь это будет на регулярной основе.

Воскресенский бесцеремонно расправился с её блузкой – чёрный кружевной бюстгальтер, почти прозрачный, едва скрывавший полные, крупные полукружия сосков, предстал во всей своей соблазнительной откровенности. Александр не стал его трогать, оставляя себе место для фантазии. Он не стал ни ласкать её, ни целовать в губы – сработала внутренняя брезгливость к дешёвым женщинам. Ей этого было и не нужно – секретарша мечтала скорее насадиться на член, словно исходила возбуждением от одного только его вида и ни в каких дополнительных стимуляциях не нуждалась.

Александру даже ничего не пришлось делать, она сама ловко расстегнула ему брюки и сползла вниз, пристраивая свою ярко-рыжую голову ему между ног. Она делала это с таким усердием и с такой преданностью заглядывала в глаза, словно этот акт – всё, к чему она в этой жизни готовилась. Апофеоз всего её существования – сидеть скрюченной на полу с нелепым, почти смешным выражением лица, с раздутыми щеками, издавая гнусные звуки крайнего удовольствия и истекая слюной, пытаясь протолкнуть его член глубже в глотку. Александр не хотел смотреть на это лицо – он резко поднял её за подмышки, развернул к себе спиной, уложил на стол и задрал ей юбку. Под юбкой обнаружились кружевные чулки – ну как же иначе? Белья на ней не было – ещё одно подтверждение тому, что секретарша готовилась именно к этому. Не хуже, чем к международной конференции.

Он взял её прямо на рабочем столе. Толкался в неё грубо, быстро, ничуть не заботясь о её удовольствии и стараясь при этом не запачкать полы рубашки – Воскресенский не радовала перспектива пахнуть кислой женской смазкой до конца рабочего дня. Едва растянув процесс на две минуты, он кончил ей на ягодицы и скрылся в небольшой туалетной комнате, спрятанной в нише своего кабинета, оставив её разбираться со своим внешним видом самостоятельно.

После, в обеденный перерыв, она явилась снова, чтобы повторить.

– Вы уволены.

Александр не собирался превращать свой рабочий кабинет в траходром.

– Простите?

Присевшая на краешек стола, в довольно фривольной позе, она казалась ему дешевой шлюхой. Он больше не видел в ней сотрудника «Воскресенский Консалтинг».

– Суммарное время ваших опозданий составило шестьдесят шесть рабочих часов. Это неприемлемо.

Причина была более чем неоспоримой. Он плевать хотел на возможные обвинения в домогательствах – видео- и аудиофиксация всего, что происходило в его кабинете при случае докажет обратное, а нет – пара миллионов денег способны заткнуть любой рот. И вряд ли эта девчонка что-то сунется доказывать Воскресенским.

Он больше не желал видеть её, она стала ему омерзительна. Он сам себе стал омерзителен.

Секс с секретаршей принёс лишь физическую разрядку, а пустота внутри свалилась ещё глубже. Воскресенский старался не допускать эту мысль, заталкивал её на самое дно подсознания, туда, где гниёт бессмысленный хлам из непозволительных эмоций – эмоций, которые так тщательно выбивал из него отец – но мысль эта лезла наружу, как убегающий из турки кофе. Мысль о том, что пустоту эту могла заполнить только женщина с медовым голосом. Чёртова Эмилия Салимова.

Глава 11

Она позвонила ему снова в пятницу, поздним вечером, спустя два дня после их первого телефонного разговора. Всё тот же номер – номер её горничной, значит, Эмилия всё ещё наказана.

Воскресенский всё ещё был на работе, и его новая секретарша – Ирина Константиновна, полноватая женщина средних лет, аккуратная и исполнительная – спешила собраться домой. Ирина Константиновна, так он её и называл, и так ему было комфортно. У неё было отличное резюме: она работала и в муниципальных предприятиях, и с бизнесом, знала делопроизводство, этика была на высоте.

Она боялась уйти вовремя, хотела, чтобы новый начальник оценил её рвение. Воскресенские всегда предлагали сотрудникам полный соцпакет, ДМС, высокие зарплаты с ежеквартальной индексацией и всяческую поддержку. Многие хотели получить место в фирме, а те, кто получали, держались за него. Александр её рвение ценил, потому что оно касалось исключительно работы и не было частью хитрого плана по поиску доступа к его ширинке – он чувствовал такие вещи за километр. Увидев её вопросительный взгляд сквозь стеклянное полотно двери, он кивнул – иди.

– Я могу ещё спеть вам?

Воскресенский молчал. Молчал и стискивал зубы так плотно, что, казалось, их скрежет слышен на том конце провода. Двое суток взаперти. Дело прокурора Осиповича застопорилось – обвинению оказалось мало улик. Сколько ещё она так просидит? Сколько ещё он будет издеваться над ней?

– Меня больше некому слушать, – сухо, обречённо произнесла она.

Александр вдруг отчётливо понял, что ему не всё равно. Его должен волновать лишь скользкий, как уж, адвокат Осиповича, щедро оплаченный из кармана Калинских, но его беспокоит Эмилия Салимова, будь она трижды неладна. Она и её сладкий, густой, как мёд, голос. Его изматывало чувство вины за то, что в этом противостоянии Воскресенский-Калинских она оказалась девочкой для битья – прокурор просто вымещал на ней злобу. Не мужчина – подобие… Яйценосец вонючий.

– Что вам спеть?

– «Летняя пора». Луи Армстронг, Элла Фицжеральд. Английский знаете?

В трубке послышался лёгкий вздох. Этот вздох прошёлся невесомой дрожью вдоль позвоночного столба, поднял волосы на загривке. Ладонь, державшая телефон, вспотела, и сам аппарат, казалось бы, нагрелся от возбуждения, когда Эмилия запела.

На высоких нотах её голос