Анархия - Мари Маккей

— Причинить мне боль?

Я слишком опоздала?

— Я из золотой стаи.

— Да, я это вижу, Лунный свет, — сказал Карма.

Я заставила себя отвести взгляд, сопротивляясь желанию зажмуриться. Однако его пальцы сжали мой подбородок, и мой взгляд метнулся обратно к нему.

Я смотрела, как разбавленные струйки красного цвета текут по его красивой, насыщенной умбровой коже, пока душ смывал воду по его шее и торсу.

Так много крови.

Крови, которую он пустил, чтобы защитить меня.

Все неправильно.

— Я развращу тебя, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Это все, на что мы были способны. Развращать. Ломать. Любые дети, которых мы бы выносили, стали бы одиночками, альфами. Не связанными теми же законами, превращая мир в опасное место.

Одна из его бровей поползла вверх, и он медленно склонил голову, его глаза стали еще более напряженными, чем прежде.

— Ты что сделаешь?

О боже мой.

— Ты не знаешь? — писк вырвался из моего рта прежде, чем я успела себя остановить.

— Не знаю чего?

Как он мог не знать?

А как же Син и Фантом? Неужели они только что рискнули всем, даже не представляя себе этого?

Все в этом было неправильным.

Тяжесть всего произошедшего сегодня обрушилась на меня разом.

Глава 6

КАРМА

Омеги-самки, казалось, были очень, очень странными.

Милыми.

Но странными.

Прямо на моих глазах все её лицо исказилось, губа задрожала, прежде чем она разрыдалась в голос.

С тех пор как я очнулся в этом месте, я никогда не видел ни одной самки… вообще никакого женского пола. Ну, возможно, одну-две крысы. Как и у многих здешних альф, у меня почти не было воспоминаний о том, что было до «Анархии».

Фантому повезло; он единственный из нас помнил, откуда родом. Или… ему не повезло, если посмотреть на это под другим углом.

Так что, в общем, всё это было для меня в новинку.

Я приподнял ее, прижав к стене душевой, радуясь, когда ее ноги инстинктивно обвились вокруг моей талии. Я приподнял ее за подбородок, и было очень трудно игнорировать то, как сильно мои инстинкты вопили, требуя трахнуть ее прямо сейчас. Это происходило каждый раз, когда моя кожа соприкасалась с ее.

Черт возьми, как же она изголодалась по прикосновениям.

Как такое могло произойти с настолько соблазнительной омегой???

В любом случае, что она там сказала — развратить меня?

Я фыркнул.

Со свежей кровью, стекающей в водосток у наших ног?

— Лунный свет, — сказал я ей. — Я бы позволил тебе развращать меня в любой день недели.

Самая правдивая вещь, которую я когда-либо говорил. Особенно с этими красивыми глазами из жидкого золота, пытающимися проникнуть в мою душу.

К сожалению, это не помогло. Вместо этого ее губа задрожала еще сильнее, и она издала вопль, обвив руки вокруг моей шеи и уткнувшись лицом в изгиб моего плеча.

О боже.

Я нахмурился. Мне нужны были Син или Фантом, чтобы распутать это.

Трахнуть её, я был почти уверен, не было решением проблемы. Хотя мой задний ум был с этим совершенно не согласен. Таким образом, у меня закончились варианты решения.

Поэтому вместо этого я оторвал ее от себя и поставил обратно на пол. Затем я снял резинку для волос, чтобы ее роскошные волосы свободно рассыпались по спине, вспенил шампунь в руках и сделал ей массаж головы.

Она была такой маленькой и очаровательной.

Она не сопротивлялась, а только тихо шмыгала носом, и в ее глазах читалось сильное замешательство всякий раз, когда она бросала на меня взгляды. Спустя некоторое время (когда мы перешли к кондиционеру, и ее волосы стали шелковисто-гладкими) её горе немного утихло.

Кажется, я сделал что-то правильно.

От этого я раздулся от гордости.

Ха.

Может быть, они мне и не нужны.

Думаю, я ей тоже нравился, судя по тому, как ее взгляд постоянно скользил по моему прессу. Клянусь, её рука на мгновение приподнялась, словно она тянулась ко мне.

— Ты можешь трогать, — сказал я ей.

Она могла делать со мной все, что захочет.

Она была… совершенной. Я никогда не видел здесь такой красоты.

Старый страх, который просыпался каждый раз, когда я чувствовал, как растет моя дикая часть, содрогаясь, ожил.

В одни выходные в прошлом году я одичал — частое явление для меня, — но когда я очнулся, я не вспомнил свою стаю.

Ни Фантома. Ни Сина. Ни Вандла.

Я помню их шок. Я помню, как в тот момент это ничего для меня не значило, потому что их лица были новыми.

Обо всем, что было до этого момента, мне пришлось рассказывать.

Страх, который я носил в себе сейчас, был вызван отношениями, которые я построил с ними с тех пор.

Глубокая, интуитивная тревога о том, что всё что я видел, или чувствовал, или говорил — однажды исчезнет. Это не будет значить ничего, и я снова оставлю их.

Когда мы объединились в стаю, они не знали, что я вот так сломан, и мне всегда было интересно — если бы они знали, нашли бы они другого альфу?

Это был постоянный страх, который я носил в себе. Но сейчас, глядя на эту богиню, я понимал, что это ничто по сравнению с тем, что могло бы быть.

Ее ладонь прижалась к моей груди, вырывая меня из моей спирали мыслей, и я почувствовал этот шок от похоти, вызванный тем, насколько она изголодалась по прикосновениям.

Все эти страхи растворились, когда ее дыхание сбилось, а зрачки расширились, когда она впитывала глазами каждый рельеф.

Затем, совершенно инстинктивно, она подалась вперед, и в следующее мгновение я почувствовал, как она проводит своим мягким языком прямо по моему прессу.

Словно придя в себя на полпути, она вмиг отстранилась, выпрямив спину и широко распахнув глаза.

Она выглядела потрясенной.

— Я не знаю, почему я это сделала.

Я застонал, борясь с каждым инстинктом до самого мозга костей, чтобы не прижать ее к стене и не заявить на неё права.

Что это за жестокое испытание?

Может быть, так они узнавали, готовы ли мы уйти через десять дней.

Я обхватил ее щеку, погружаясь в желание — в потребность, — подобного которому я никогда раньше не испытывал. Может быть… может быть, мне не нужно было бояться.

Она не собиралась никуда меня отпускать.

Я знал это — не знаю, откуда, но знал.

Она не была обузой, о которой беспокоился Фантом.

Она была ответом.

Поэтому