Вампирская академия. Холодная страсть - Нина Любина

Губы мистера Эшворда тронула тонкая, едва заметная усмешка. Он словно был в предвкушении.

— Итак, — начал он, останавливаясь возле парты, за которой сидела Лиза и её напарник. — Посмотрим, как справляются наши нестандартные пары. Роджер и Лиза начинайте.

Я не совсем поняла, почему он назвал их «нестандартыми». Из-за внешности Лизы слишком простой для этого места? Или ей достался вампир с косяком?

Лиза вжалась в стул. Её напарник, долговязый вампир с нервным, дерганым лицом и бегающими глазами, напротив, подался вперед, облизнул губы.

Роджер уставился на Лизу. В его взгляде не было ни капли того ленивого высокомерия, которое она замечала у других вампиров. В нём было что-то другое. Голодное. Нервное. Будто он сам не знал, что сделает в следующую секунду.

— Смотри на меня, — приказал он.

Лиза подняла глаза.

— Сними это, — Роджер ткнул пальцем в оправу. — Мешает.

— Я без них плохо вижу, — промямлила она.

Стало ее жаль. Она будто сразу сдалась и показала себя трусливой размазней. Я анализировала все ее действия, стараясь затолкать сочувствие куда-то поглубже. Она здесь, а значит добровольно пошла на это. Значит посчитала, что ей это нужно. Я должна уважать ее выбор, даже если он плохой. Нравится он мне не обязан. Но взрослые часто делают то, что им не нравится.

— Я сказал: сними, — повторил он настойчивее.

Она сняла. Теперь она щурилась, наверное, потому что совсем плохо видела.

— Руки на стол, — скомандовал Роджер.

Лиза послушно положила ладони на парту. Роджер накрыл их своими. Его пальцы были длинными и, кажется, сжимали они слишком сильно. Кости Лизы жалобно хрустнули.

— Больно, — выдохнула она.

Мне хотелось их остановить, но никто ничего не делал. Вообще. При том, что за ними наблюдал преподаватель.

— Терпи, — Роджер наклонился ближе. Его лицо приблизилось, его клыки блеснули. — Подчинение — это про терпение. Ты должна научиться принимать дискомфорт. Принимать боль. Принимать меня.

— Я... я стараюсь.

— Мало стараться, — отрезал он. — Ты должна хотеть. Должна жаждать угодить. Поняла?

— Да.

— Что «да»?

— Да, я поняла.

Роджер чуть ослабил хватку, но не отпустил. Он принялся рассматривать её лицо. Близко, слишком близко. Она точно чувствовала его дыхание на своей коже.

— Страшненькая, — сказал он вдруг будничным тоном.

Лиза замерла:

— Что?

— Страшненькая, — повторил Роджер громче, будто объяснял ребёнку очевидную вещь. — Ты же понимаешь это? Смотришь в зеркало и понимаешь?

По аудитории прокатился тихий смешок. Кто-то из вампиров за соседней партой усмехнулся.

Лиза как будто стала меньше, сжалась.

— Я спрашиваю, — Роджер сжал её пальцы сильнее, — ты понимаешь, что ты уродина?

— Я... — голос Лизы сорвался.

— Что? Говори громче. Мы все хотим слышать.

— Наверное...

— Наверное? — Роджер изобразил удивление. — Ты не знаешь? Тебе никто не говорил? Совсем никто? Никто не сказал тебе правду?

Лиза молчала. Слишком долго. На ее щеках что-то заблестело. Мне хотелось умолять преподавателя остановить Роджера. Но кажется, что это еще цветочки по сравнению с тем, что могло бы быть. Лиза переживает душевную травму, а вот физические повреждения не желательны. А Роджер как раз отвлекся от причинения ей физического вреда и сосредоточился на моральном.

— Так я скажу, — Роджер понизил голос до заговорщицкого шепота, но в тишине аудитории его было слышно каждому. — Ты здесь только потому, что у нас любят разнообразие. Понимаешь? Не все же красивых людей набирать. Должен быть и кто-то для тех, у кого специфичные вкусы. Должен быть кто-то, кто никому не нравится, кроме как за свое уродство. Вот и берут таких, как ты. — Он развёл руками, будто извиняясь за жестокость мира. — Не повезло тебе. Родилась страшной. И теперь сидишь здесь, терпишь и пытаешься заслужить право находиться среди нас. Но знаешь что? — Лиза мотнула головой. Она уже не могла говорить. Он продолжил. — Даже если ты будешь самой послушной, самой удобной, самой терпеливой, — Роджер наклонился к самому её уху, — ты всё равно останешься страшной. И никто, слышишь, никто из нас не захочет к тебе прикасаться. Даже пить из тебя не захотят. Потому что брезгливо.

Тишина в аудитории стала абсолютной.

Лиза сидела неподвижно.

Роджер уже было открыл рот, наверняка хотел еще какую-то гадость добавить, но его перебил смех. Смеялись в голос. Прямо рядом со мной. Это был Максимилиан.

Но Лиза сидела так, что не видела его. Если бы она хотя бы знала, что этот смех не заслуживает ее внимания, то, может, не расстроилась бы так сильно. Но он ее добил. Ее плечи поникли.

— Ладно, — Роджер откинулся на спинку стула и отпустил её руки. — Скучно с тобой. Даже унижать тебя мне брезгливо. Ты даже не реагируешь как-то интересно. Молчишь, как рыба.

Он махнул рукой преподавателю:

— Можно другую? Эта бесполезная.

Мистер Эшворд, который всё это время наблюдал с каменным лицом, чуть приподнял бровь.

— Пара ещё не закончена, — сказал он ровно. — Работайте с тем, что есть.

Роджер скривился, но спорить не стал. Он снова повернулся к Лизе и тяжело вздохнул:

— Ладно. Сиди смирно и молчи. Хотя бы это ты умеешь?

Лиза не ответила. Она смотрела в одну точку. Я убеждала себя, что ей надо продержаться еще немного и все закончится. Но Лиза встала.

Роджер удивлённо посмотрел на неё:

— Ты куда?

Она не ответила. Просто пошла к выходу. Медленно, придерживаясь за столы, будто шла наощупь. Но она упрямо двигалась вперед, не останавливаясь.

— Лиза, — голос преподавателя остановил её у дверей. — Урок не окончен.

Она обернулась. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала. Ещё нет. Долгое мгновение она не могла ничего сказать, а затем просто пошла дальше.

Мне хотелось сорваться с места. Но собственный эгоизм и непонимание ситуации пригвоздили меня к месту. Если в академии такие правила, то Лизе нужно самой решить, сможет ли она с этим справиться. Я ей своими жалкими утешениями не помогу. Я и сама не знала, справлюсь ли. А преподаватель как раз посмотрел прямо на меня.

Глава 6. Урок Селены

Дверь за Лизой захлопнулась с тихим, но отчетливым стуком. Тишина в аудитории стала вязкой, как патока. Я смотрела на дверь, за которой она скрылась, и внутри боролись два чувства: жалость к ней и холодный, расчетливый страх за себя. Она не выдержала. Сломалась на первом же занятии. А что, если я окажусь такой же слабой?

— Селена и Максимилиан.

Голос мистера Эшворда выдернул меня из оцепенения. Я перевела на него взгляд. Он смотрел на меня с тем же спокойным, изучающим интересом, с каким рассматривают бабочку, прежде чем насадить