Подонок. Заберу тебя себе - Мария Кац

сужается к талии, на прессе виднеются чёткие контуры, даже когда он расслаблен. Кожа смуглая, с лёгким блеском, как будто он только что вышел из душа. На левом плече — татуировка. Она начинается где-то на лопатке и спускается вниз по бицепсу, переплетаясь с мышцами. Я вижу какие-то иероглифы, витиеватые линии, и они выглядят такими… правильными. Будто нанесены специально, чтобы подчеркнуть его силу.

Я не замечаю, что смотрю слишком долго. Щёки вспыхивают. Я чувствую, как огонь разливается по лицу, и даже шея начинает гореть. Я с большим усилием заставляю себя отвести взгляд. Нельзя так пялиться на мужчину, которого знаю два дня.

— Держи, — раздаётся над головой его бархатный голос.

Я сглатываю и принимаю аптечку из его рук. Наши пальцы соприкасаются, не известно почему вызывая у меня странную реакцию в организме.

Так, соберись, Алёна! Нужно сосредоточиться на ранах, а не на его теле. На перевязке, а не на том, как его татуировка поднимается к плечу и исчезает за спиной.

— Садись, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я посмотрю, что у тебя там.

Он садится на стул. Я встаю сбоку, потому что по-другому не достать до спины. Мои колени почти касаются его бёдер, я ощущаю его запах. Резкий. Мужской. Терпкий. От этого голова начинает кружиться. Я делаю глубокий вдох и беру марлю.

Я смотрю на его живот, часть спины, плечи и замираю. Он весь в ранах. Царапины, ссадины, синяки — как будто он попал под каток. Или под колёса. Некоторые раны уже начинают заживать, но есть и свежие — длинные красные линии, которые выглядят особенно болезненно. Я не хочу знать, как он их получил. Но я вижу, что они настоящие. Это не просто «упал с велосипеда».

Пальцы начинают дрожать, когда я прикасаюсь к его спине. Кожа у него горячая, и я чувствую, как напрягаются мышцы от каждого моего прикосновения.

— Чуть тише, — произносит. — Не так больно.

Я сглатываю и стараюсь быть аккуратнее. Я обрабатываю раны, накладываю марлю, фиксирую бинтами. Он сидит неподвижно, только иногда выдыхает, когда мои пальцы задевают особенно чувствительные участки.

Я замечаю, что татуировка на плече занимает почти всю лопатку. Это не просто иероглифы. Это сложный узор, который переходит в более крупные линии, напоминающие крылья. Или что-то ещё. Я не решаюсь спросить, что это значит.

Заканчиваю у плеча и только сейчас осознаю, что стою между его широко раздвинутых ног. Мои колени почти касаются его бёдер, платье чуть задралось, и я чувствую жар, исходящий от его тела. Он поднимает голову, и наши глаза встречаются.

Я словно под гипноз попадаю. Мне бы отвернуться, сделать шаг назад, отойти, но почему-то я продолжаю смотреть в его темные и, кажется, бездонные глаза.

Он подается чуть вперед, и горячее дыхание касается моих губ…

Глава 9

Я чувствую его дыхание на своих губах. Теплое, с легкой горчинкой кофе. Сердце колотится где-то в горле, пульс участился настолько, что я слышу его в ушах.

Я смотрю в его глаза. Темные, бездонные, с расширенными зрачками, в которых я вижу собственное отражение. Свой испуг. Свое любопытство. И то, что я боюсь назвать даже про себя. Желание. Оно разрастается где-то в груди, пульсирует в кончиках пальцев, которые все еще упираются в его горячую кожу.

Его ладонь на моей талии слегка сжимается, обжигая кожу даже сквозь ткань платья.

Он медленно наклоняется, заставляя меня задержать дыхание и, кажется, впервые растеряться. Его дыхание становится глубже, мышцы напрягаются под моими ладонями.

Громкий пронзительный звук мгновенно затопляет квартиру. И сейчас до невозможного нелепый, что я вздрагиваю всем телом. Это мелодия, которую я поставила на звонок, потому что думала, что это будет смешно. Но сейчас, в этой тишине, в этом напряжении, мелодия звучит как выстрел из старой игры — писклявая, задорная и совершенно нелепая.

Я замираю. Макс тоже замирает.

Я вижу, как его глаза чуть прищуриваются, и в них проскальзывает тень раздражения. Или разочарования? Я не знаю. Я не могу думать. Мои руки, все еще упирающиеся в его грудь, начинают дрожать.

Телефон продолжает звонить, и это выводит меня из того состояния, в котором я находилась. Я резко отстраняюсь. Упираясь в него ладонями сильнее и отталкиваюсь, заставляя себя подняться. Моя нога задевает его колено, я почти падаю, но каким-то чудом удерживаю равновесие.

Макс не пытается меня удержать. Он просто откидывается на спинку стула и делает глубокий, шумный вдох, словно ему не хватало воздуха все это время. Пока я ищу в кармане телефон, замечаю, как он прикрывает глаза, а через секунду их, с уже привычным спокойствием.

Пальцы дрожат, и я с трудом вытаскиваю мобильный. Господи, мне бы такой самоконтроль, как у этого мужчины.

— Алло?

— Алёна? Это тётя Марина, — раздается в трубке приятный женский голос. — Добрый день, милая. Я звоню узнать, как ты устроилась. Мама сказала, что ты согласилась мне помочь на пару недель. Это просто замечательно!

Я бросаю быстрый взгляд на Макса. Он сидит на стуле, одна рука запрокинута на спинку. Смотрит с легкой, почти ленивой усмешкой. Я вижу, как его бровь приподнимается.

— Д-да, теть Марин, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя, какой тут ровно. Передо мной большой, наглый, опасный и полуголый мужчина с идеальной фигурой. А минуту назад мы едва не поцеловались. И да, я почти не против была. Почти, это же не значит, что полностью согласна. — Я… я остаюсь.

— Ой, как хорошо! — голос в трубке становится ещё более оживлённым. — Я так рада. У нас тут аврал, а ты — такая умница! Ты не представляешь, как меня мама твоя выручила. Я завтра утром заеду за тобой в мотель, покажу всё, расскажу, что нужно делать. Бумаг много, но я уверена, что ты быстро во всём разберёшься. Договорились?

Я сглатываю.

— Договорились, теть Марин. Завтра. Я буду ждать.

— Отлично, родная! Тогда до завтра. В восемь я буду у тебя. Пока.

— Д-до свидания!

Я сбрасываю звонок и прячу телефон в карман. Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Потому что если я останусь здесь ещё на минуту, я не знаю, что произойдёт. И я не уверена, что смогу снова остановиться.

— Так, — говорю я и делаю шаг в сторону, собирая бинты и марлю со стола. — Я перевязала всё, что могла. Дальше нужно будет просто менять повязки два раза в день.

Я суетливо засовываю вещи обратно в аптечку. Трясущимися руками. Потому что