Безмолвный спаситель - Ава Мичич

class="p1">На углу улицы появился Саша. Он молча приблизился, положив руку ей на спину. Это прикосновение было одновременно уверенным и осторожным, как будто он хотел сказать: “Я здесь, и я не причиню тебе зла”.

Они шли молча. Нина чувствовала, как его присутствие физически заполняет пространство рядом с ней. Когда они подошли к её дому, Саша ввёл код от домофона в подъезде, и она замерла.

— Как ты узнал код? — Спросила она тихо, но он не ответил.

В лифте Нина попыталась нарушить напряжённое молчание.

— Холодно сегодня, правда? — Начала она, глядя на него.

Саша лишь коротко кивнул. Её раздражало его молчание, но она не сдавалась.

— У тебя есть татуировки. — Внезапно спросила она, заметив чёрные линии на его шее. — Больно было?

— Нет, — его голос был ровным, но взгляд стал чуть мягче.

Этот короткий диалог оставил Нину в ещё большем замешательстве. Она не могла понять, что скрывается за его внешней холодностью.

Когда они вошли в её квартиру, Саша закрыл дверь за собой и внезапно произнёс:

— Раздевайся.

Его тон был настолько прямым, что Нина сначала потеряла дар речи.

— Что? — Выдохнула она, глядя на него с недоумением.

— Раздевайся, — повторил он, глядя прямо ей в глаза. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая сила.

Нина замерла. Её мысли метались между страхом, раздражением и странным возбуждением. Она не понимала, почему подчиняется, но её руки начали снимать пальто. Она старалась делать это медленно, будто проверяя его реакцию.

Сняв пальто, она остановилась, ожидая его следующих слов. Но он ничего не сказал, только наблюдал за ней с выражением, которое она не могла прочитать.

— А ты? — Спросила она тихо, её голос дрожал.

Он посмотрел на неё, но не ответил. Его молчание было оглушительным, и она поняла, что этот момент принадлежит только ей. Она была центром его внимания, его вселенной в этот миг. Пространство вокруг вдруг казалось неуютно тесным, заполненным только им и его непреклонным взглядом.

— Ну же, раздевайся, — повторил он, его тон был одновременно мягким и твёрдым.

Нина глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь, пробежавшую по её позвоночнику. Собрав всю свою смелость, она подняла руки к пуговицам на своей блузке. Медленно, словно каждое движение давалось с трудом, она начала расстёгивать их одну за другой. Ткань легко соскользнула с её плеч и упала на пол.

Следом она перешла к своим брюкам. Она опустила их вниз, не зная, как правильно вести себя: двигаться уверенно или смущённо. Брюки упали к её ногам, и она осталась стоять в нижнем белье.

Её дыхание участилось, когда пальцы потянулись к застёжке лифчика. Щёлк. Ещё один кусок одежды упал на пол. Трусики остались последним барьером, отделяющим её от полной обнажённости.

Она всё ещё стояла перед ним, ощущая себя уязвимой и раскованной одновременно. И всё же что-то в его присутствии заставляло её действовать. Она осознала, что снова остаётся полностью обнажённой перед ним, в то время как он, как всегда, оставался одетым.

Этот контраст, эта асимметрия их взаимодействий каждый раз будоражили её мысли. Ей казалось, что он нарочно оставляет себя закрытым, словно это была его игра. В какой-то момент Нина задумалась: наступит ли день, когда она увидит его таким же обнажённым, как он видел её?

Глава 10. Ты полностью моя

Александр

Саша провел день, пытаясь отвлечься от мыслей о киске Нины. Он довел ее до нескольких оргазмов ртом, узнавая, что ее возбуждает, секреты ее тела. Но он снова хотел ее так, что это пугало. Он хотел стереть все воспоминания об их первом времени вместе, заставить ее помнить только хорошее.

Нина ворвалась в его жизнь, и он не мог избавиться от нее. Он не знал, было ли это потому, что он еще недостаточно ее трахал. Прямо сейчас он надеялся, что она оставит его голову, чтобы он снова смог сосредоточиться. Он не привык так долго оставаться на одном месте или следовать за кем-то, как он делал с Ниной, если это не было работой.

Он увидел, как она скрестила руки на груди. Ей было неуютно быть обнаженной.

— Не надо. — Его голос был резким, и он был доволен, когда она опустила их. — Повернись, дай мне увидеть тебя всю. — Ее руки были сцеплены по бокам, и она двигалась кругами.

Она повернулась к нему спиной, и он слегка улыбнулся.

— Нагнись. — Раздался низкий рык, но он проигнорировал его, когда увидел, что она наклонилась. — А теперь хватайся за задницу.

Пальцы Саши танцевали по коже Нины, очерчивая изгибы ее попы и массируя их нежным, но твердым прикосновением. Когда он присел, его большие пальцы коснулись губ ее киски, вызвав тихий стон из ее губ. Саша скользнул большим пальцем внутрь нее, чувствуя тепло и тесноту, которые его окутывали. Он смаковал это ощущение, сосредоточившись исключительно на тонком балансе удовольствия и боли, которые он собирался высвободить из нее. Вытащив большой палец, он поднес его к губам, пробуя сладость, которая осталась на его коже.

В следующий раз он вдавил указательный палец в ее тугое, влажное тепло. Она взяла его до самого конца, и он мог чувствовать, как ее мышцы сжимаются вокруг него. Добавив второй палец, он начал растягивать ее, его движения были медленными и осторожными. Другая его рука гладила ее анус, нежное прикосновение посылало дрожь по ее позвоночнику.

Голос Нины был пронизан неуверенностью, когда она спросила:

— Что ты делаешь? — Ее тело напряглось, но она не отстранилась, любопытство взяло верх.

Ответ Саши был тихим и хриплым:

— Расслабься, я не собираюсь трахать твою задницу. Но это добавит тебе удовольствия. — Невысказанное обещание «еще нет» повисло в воздухе, но он не стал его произносить, чувствуя, что она не готова его услышать.

Убрав пальцы из ее киски, он схватил ее за бедра, маневрируя в новую позу. Она наклонилась над диваном, ее руки лежали на подушке перед ней. Снова прозвучал вопрос:

— Что ты делаешь? — На этот раз ее голос был едва громче шепота.

Саша ехидно улыбнулся, когда ответил:

— Я собираюсь тебя трахнуть. — Звук его расстегивающейся молнии был для ее ушей музыкой, и она почувствовала, как дрожь пробежала по ее позвоночнику, когда он освободил свой член.

Его пальцы обхватили его ствол, двигаясь от основания к кончику и снова вниз. Жидкость, блестевшая на кончике, была как обещание грядущего удовольствия. Выпустив член, он положил ладонь между ее раздвинутых бедер, его пальцы нежно, но твердо гладили ее клитор.

Пока он работал