Безмолвный спаситель - Ава Мичич

Ему было трудно поверить в происходящее. Он ощущал, как все вокруг лгут. Почему она должна была быть такой другой? Он не мог этого понять. Она раздражала его, он устал думать о ней. Он должен оттрахать ее, и выбросить из своей головы.

Прижав свои губы к ее, он ждал, что она будет бороться, просить остановиться, требовать этого. Он хотел, чтобы она отвергла его, причиняя ему боль, помогла ему забыть все это.

Но она не сделала этого.

Сначала Нина ничего не предприняла.

Ее руки оставались на его лице, но она не ответила на поцелуй. Он собирался прекратить, но почувствовал, как ее руки мягко скользят по его затылку, притягивая к себе.

Руки Саши осторожно обвили её талию, а затем скользнули вверх, вдоль линии её спины. Он почувствовал, как она затаила дыхание, и, улыбнувшись краешком губ, продолжил свои ласки.

— Ты так прекрасна, Нина, — пробормотал он, опускаясь губами к её шее. Он задержался там, осыпая кожу нежными поцелуями, а потом слегка прикусил, вызвав у неё слабый стон.

Его пальцы, сильные и уверенные, нашли пуговицы ее кардигана, и он медленно соскользнул вниз, обнажая её изящные плечи в легком платье. Александр остановился, позволяя себе восхититься её телом. Его взгляд был полон восхищения и желания, заставляя её чувствовать себя одновременно смущённой и желанной. Он услышал тихий стон, который потом перешел в глубокий всхлип, наполнивший комнату. Ему нравилось, как она ощущалась рядом. Ее тело идеально прилегало к его.

Он не хотел отпускать ее. Ему нравилось, как ее грудь прижималась к его груди, она была такая... теплая.

Проведя языком по ее губам, он готов был напугать ее, но теперь его единственное желание было исследовать её.

Нина снова вздохнула, и он прервал поцелуй, встречая ее взгляд. Схватив за руку, он повел ее из кухни прямо в спальню.

Он притянул её к себе и нащупал застежку. Платье легко поддалось, и через мгновенье уже лежало у ног. На ней был красивый черный бюстгальтер и трусики, подходящие к ним.

Нина была полной женщиной с пышными бедрами, полными грудями и округлой формой. Ее тело было таким, каким он себе представлял. Казалось, она была создана именно для него.

Он не мог подумать, что так проведет этот вечер. Но он просто не смог устоять перед этой тихой девушкой. Он медленно опустился на колени, оставляя дорожку из поцелуев от её ключицы вниз, к груди. Его руки нежно удерживали её, пока он осыпал её кожу бесконечными прикосновениями, мягкими и тёплыми, как весенний ветер.

Нина инстинктивно обвила его плечи руками, ощущая тепло кожи под ладонями. Её сердце билось так быстро, что она казалась себе оглушённой этим ритмом.

— Саша… — выдохнула она, не в силах сказать больше.

Александр снова прижался к её губам, его поцелуи становились всё глубже и жарче. Его руки медленно скользили по её телу, изучая каждую линию, каждую мягкость, а его дыхание становилось всё более прерывистым.

Нина стояла перед ним, обнажённая и дрожащая, не от холода, а от внутреннего волнения, от неизведанных ощущений, которые переполняли её. Она чувствовала, как он медленно, но уверенно ведёт её за собой, каждый его жест был пропитан уверенность.

Он поднял её на руки так, будто она весила не больше пушинки, и повалил ее на кровать, губы опустились на ее тело, когда он двигался. Он отчаянно хотел насладиться этими сочными грудями. Он дразнил чувствительные соски, затем всасывал каждый твердый бутон в свой рот, его собственное возбуждение росло, когда он пробовал ее на вкус.

Ее стоны разносились по всей комнате, она заставила его член болеть. Саша всегда любил тишину, но сейчас он оказался пленен мягкими, женственными криками. Они ударили его с силой физического удара, превратив его тоску в почти невыносимую потребность.

Отпустив ее груди, он скользнул рукой вниз к ее киске, другой расстегнул пуговицу на своих брюках и потянул вниз молнию. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не вырваться из своей одежды, как бы он ни жаждал погрузиться глубоко в нее, ему пришлось использовать все свои навыки, чтобы оставить в ее памяти только удовольствие.

Прикоснувшись к ней, он обнаружил, насколько она была готова, ее тело дрожало от малейшего прикосновения. Убрав руку, он подтянул ее на подушки и посмотрел на нее сверху вниз, вглядываясь в раскрасневшееся лицо, приоткрытые губы и напряженные соски. Он знал, что потеряет себя в ней, но ему было все равно. Она не была похожа ни на одну другую женщину, которую он когда-либо видел.

Сделав несколько глубоких вдохов, он схватил свой член и прижал его к ней. Их глаза встретились, когда он вошел в нее, наслаждаясь тем, как ее тугая киска сжалась вокруг него. Она была намного плотнее, чем он ожидал, такой горячей, такой скользкой. Это было почти невыносимо.

Он двинулся дальше, со всей силой врываясь в ее влажное лоно. От удовольствия он закрыл глаза. Но сразу заметил, как ее дыхание сбилось, а тело напряглось. Она издала тихий болезненный всхлип.

— Нина… — его голос звучал глухо, почти надломленно. Он посмотрел в её глаза, где читалась смесь удивления и боли.

— Что? — Прошептала она, её голос был дрожащим, полным волнения.

— Ты… Ты никогда этого не делала? — Спросил он, отодвигаясь на чуть-чуть, но его ладонь всё ещё оставалась на её груди.

Её лицо покраснело, но она не отвела взгляд. Она кивнула, едва заметно, но этого оказалось достаточно.

Александр резко отстранился. Его дыхание стало прерывистым, а взгляд — напряжённым.

— Саша? Что случилось? — Голос Нины дрожал, в глазах появилась тревога.

Он встал, отворачиваясь, и провёл рукой по волосам, будто пытаясь собраться.

— Прости… — только и сказал он, его голос был хриплым и полным горечи.

— Но почему? Ты... ты не хочешь меня?

Саша не ответил. Он оделся и ушёл, не оглянувшись.

На улице он остановился, глядя в темноту. Его привычный мир больше не существовал. Она разрушила его своим взглядом, своим прикосновением. Саша привык причинять боль людям. Но то, что он сделал больно Нине выбило его из колеи. Он хотел заняться с ней сексом, избавиться от нее в своих мозгах. Но все изменила кровь на его члене. И теперь он не знал, как снова собрать себя воедино.

Нина осталась сидеть на кровати, укутываясь в простыню, как будто это могло защитить её от холода, который теперь царил в комнате. Она не