Безмолвный спаситель - Ава Мичич

Не думая, Нина предложила ему остаться на ужин. Мужчина на мгновение замер, а затем кивнул. Она ушла на кухню, чувствуя, как её лицо пылает.

Во время ужина напряжение между ними было почти осязаемым. Нина старалась шутить, чтобы разрядить обстановку, но его пронизывающий взгляд не давал ей покоя. Она заметила, как его глаза скользнули по её комнате, как он вскользь упомянул, что знает, что она больше не ходит в бар.

— Ты следишь за мной? — Спросила она, пытаясь скрыть свой страх.

Мужчина ничего не ответил, только слегка улыбнулся, что её ещё больше разозлило.

Когда ужин подошёл к концу, Нина почувствовала облегчение, но одновременно и разочарование. Её гость ушёл так же тихо, как и появился. Проснувшись утром, она нашла на столе таблетку обезболивающего и стакан воды. Ни записки, ни следов его присутствия.

Она сидела за столом, держала стакан в руках и смотрела в окно. Её чувства метались: гнев, облегчение, растерянность. Был ли он вообще реальным? Или её разум начал играть с ней шутки?

В последующие дни мысли о нём стали постоянными спутниками. Она пыталась убедить себя, что эта встреча — последний эпизод в её странной истории. Но где-то глубоко внутри Нина знала: её жизнь больше никогда не будет прежней.

____

Глава 6. Саша и его одиночество

Александр

Саша привык к одиночеству. Оно было не просто состоянием, а образом жизни. Люди всегда приносили с собой хаос, требовали внимания и времени — двух вещей, которые он ценил больше всего. Саша научился жить на грани тени и света, двигаясь бесшумно, как хищник, и с той же холодной эффективностью устраняя препятствия на своём пути.

Он не помнил, когда последний раз позволял кому-то войти в свою жизнь. И, честно говоря, не хотел этого вспоминать. Долгие годы его устраивала предсказуемость. Без обязательств. Без привязанностей. Без лишних эмоций. Но всё изменилось той ночью, когда он услышал крик в переулке.

Крик, полный ужаса и боли. Крик, который, вопреки его природе, заставил его остановиться.

— Самая большая ошибка в моей жизни, — пробормотал он себе под нос, стоя у окна и наблюдая за пустой улицей.

Прошло несколько недель с момента их встречи, но мысли о Нине не оставляли его. Что-то в её глазах, в её сломленной, но всё же смелой позе, запало ему в душу. Он никогда не позволял себе слабости, но теперь она стала его одержимостью.

Саша не мог объяснить, почему он начал за ней следить. Возможно, это было чувство ответственности. Или вина. Или что-то большее, что он пока не мог понять. Он приходил к её дому по вечерам, стоял в тени, наблюдая, как она возвращается с работы. Она выглядела уставшей, измученной, но всё же продолжала идти вперёд.

Однажды он увидел, как она остановилась перед дверью, обернулась и на мгновение задержала взгляд на той самой тени, где он прятался. Сердце его замерло. Она его видела? Но Нина лишь вздохнула и зашла внутрь.

Она боялась. Это было очевидно по её жестам, по тому, как она оглядывалась через плечо. Её страх злил его. Ему не нравилось видеть девушку такой. Саша сжал кулаки, чувствуя, как внутри него поднимается гнев. Никто больше не посмеет причинить ей боль. Никто не посмеет даже приблизиться.

Но страх был не единственным, что он видел. Её привычки начали меняться: теперь она всегда носила с собой перцовый баллончик, избегала тёмных переулков, приходила домой раньше. Её мир сжался до предсказуемого распорядка. И этот распорядок тоже его злил.

— Живёшь, как мышь в клетке, — пробормотал он однажды, глядя, как она закрывает шторы.

В ту ночь он решил, что больше не может оставаться в стороне. Она должна знать, что он рядом.

Саша знал, что делает, когда пробрался в её квартиру. Он был слишком опытным, чтобы оставить следы. Но когда она вошла на кухню, он намеренно загнал её в угол. Нина резко обернулась, её глаза округлились от страха, когда она увидела его.

— Что ты здесь делаешь?! — Её голос дрожал, но в нём слышались и нотки гнева.

Саша молча смотрел на неё, не двигаясь. Затем, медленно подняв руки, он положил их на столешницу, блокируя ей путь. Она была в ловушке. Он видел, как её грудь тяжело вздымается, как она собирается с силами, чтобы не запаниковать.

— Ты скучная, — вдруг сказал он, нарушая молчание. — Тебе стоит больше веселиться.

Её глаза вспыхнули, но тут же померкли. Ответ был неожиданным:

— Знаешь, ты не первый, кто мне это говорит. Моя мать говорила то же самое. И мужчины. Даже я иногда так думаю.

Его брови слегка поднялись. Он не ожидал такой реакции. Её самоирония задела его, но ещё больше разозлили слова о матери.

— Твоя мать не должна была так говорить, — отрезал он. — Родители должны любить своих детей.

Нина удивлённо посмотрела на него, словно впервые увидела нечто человеческое в его лице. Он смотрел на неё с таким странным выражением — смесью гнева и защиты, что её смелость дала трещину.

— Почему это тебя волнует? — Спросила она, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.

Саша не ответил. Вместо этого он шагнул ближе. Её запах — смесь ванили и корицы ударил ему в нос. Он почувствовал, как что-то внутри него ломается.

— Ты красивая, — тихо сказал он, сам не веря, что произнёс эти слова. Рукой он нежно отвел локон волос с ее лица.

Нина выдохнула, качая головой.

— Не лги. Ты даже не говоришь, как тебя зовут.

Он сжал зубы, стараясь удержать контроль над собой, но это было бесполезно.

— Причем здесь мое имя?

— Если бы ты говорил правду, то ты сказал это. Я даже не знаю кто ты.

Саша нахмурился, и серьезно посмотрев ей в глаза ответил.

— Нина, ты единственный человек, который не сбежал от меня из-за моего уродства и до сих пор без страха смотришь в мои глаза. Ты, итак, знаешь обо мне слишком много, я не хочу подвергать тебя опасности.

— Ух, ты. Ты умеешь говорить длинными предложениями. — Улыбаясь сказала Нина. — Ты не урод.

Саша аккуратно взял ее руку и приложил к своему лицу, прямо на длинный шрам.

— Я вижу твой шрам. Все твои шрамы, хоть они и скрыты под татуировками. — Тихо сказала Нина. — Но для