Будущее вместо настоящего - Angel Katherine

его способность появляться в нужный момент, будто он чувствует беду за километры. Я была уверена в этом на все сто. Но у него была работа. Такая, из-за которой он исчезает на дни. А то и на недели. И вот в его отсутствие я успела:

— дважды посыпать голову пеплом;

— трижды повеситься;

— и примерно пять раз быть убитой каким-нибудь наёмником.

Разумеется, мысленно. Но, чёрт возьми, мысленно — это тоже считается. Потому что, когда ты не спишь три ночи подряд и вздрагиваешь от каждого шороха, твоя фантазия начинает работать против тебя. И очень продуктивно, надо сказать.

Я понимаю, что веду себя как героиня дешёвого триллера. Но, знаете, когда твоя сестра вляпалась в историю с человеком, который рассказывает про кишки за обедом, а единственный, кто может помочь, пропал со всех радаров, — тут не до здравого смысла. Тут до него, наоборот, очень далеко.

Александр, если ты где-то там, — я, конечно, не молюсь. Но если бы молилась, я бы попросила тебя вернуться. Желательно до того, как я придумаю шестой способ себя убить. Мысленно, разумеется.

Сегодня мы с Владом наконец выбрались в город после тяжёлой недели, которая тянулась, кажется, месяца полтора. Не то чтобы выбраться было так уж сложно. Сложно было решиться. В последнее время Влад стал мне настолько близок, что мне страшно появляться с ним на людях. А вдруг кто-то из людей Колесникова нас заметит? Вдруг просто пристрелит обоих, без разговоров и без предупреждения? Меня ладно. Со своей участью я, кажется, уже смирилась. Но Владом рисковать не хотелось. Совсем.

Мои чувства к нему растут с каждым днём — и растут как-то несоизмеримо, пугающе быстро, будто внутри меня поселилось что-то, что я не могу ни остановить, ни измерить. Порой становится страшно: а вдруг всё это не настоящее? Вдруг я вот-вот проснусь в своей комнате, под холодным одеялом, с будильником и без него?

Но пока я не проснулась. Пока он рядом — тёплый, настоящий, смеётся над моими шутками и держит за руку так, будто никуда не собирается отпускать. И я, с определённым страхом, конечно, стараюсь наслаждаться каждым мгновением. Потому что не знаю, сколько их ещё будет. И потому что даже паранойя не имеет права отбирать у меня это. По крайней мере, пока.

— Ты задумчива. — Влад осторожно перехватывает моё израненное запястье, на котором, по словам доктора, определённо останется шрам, — Раньше ты была более открытой и весёлой. Что случилось, Лиса, ты можешь мне довериться.

И, чёрт возьми, мне действительно хочется верить в его слова, но потом осознание догоняет меня и удушливой хваткой цепляется в глотку. Я не могу подвергать его опасности.

— Знаешь, мне все ещё не верится, что то, что происходит между нами — реальность. — отвечаю медленно, переплетая наши пальцы, чувствуя трепет и спокойствие, — Я слишком долго была одна, чтобы так просто поверить, будто кто-то желает быть со мной. Назови это детской травмой, но я боюсь, что все превратится в прах.

— Мне хочется разделить твои печали. — его ладонь мягко скользит по моей щеке, — Тебе не стоит беспокоиться, что это всё не реально. Я здесь, ты здесь, и это все, что имеет значение. Не позволяй страхам прошлого испортить настоящее.

Целую его, впитывая каждое слово. Влад сразу же отвечает, надавливая своим языком в мои губы, принуждая открыться ему, что я и делаю, чувствуя вкус мятной жвачки и лёгкий аромат сигарет. Мне нравится эта комбинация, ведь отныне она всегда будет напоминать мне о Владе, моем первом парне и мужчине, которому я подарила свой первый поцелуй, свои чувства и сердце. Так странно, как в столь короткое время он стал для меня большим, чем просто парень. Влад стал моим другом, советником и помощником. Разговаривать с ним одно удовольствие, а чувствовать его руки на себе — рай на земле. Он мог быть нежным, когда его прикосновения чувствуется не больше, чем щекотка от перышка; а еще Влад умел быть доминантным. Прямо как сейчас, когда его корпус надавил на мою грудь, вынуждая распластаться на земле, пока вокруг нас ходили люди. Подчиняться ему было тем, что всегда производило на меня странное впечатление: с одной стороны хотелось быть под его началом, но в основном — бунтовать против и самой стать главной в этих своеобразных игрищах. В такие моменты я натягивала поводок своей гордости и позволяла Владу вести.

Его рука мягко обхватила мою талию, пока второй он опирался на землю рядом с моей головой. Влад нависал словно большая тень, но это не вызывало дискомфорта. Наоборот, мне нравилось ощущать себя маленькой и практически беззащитной. А ещё я чувствовала, как ему нравится видеть меня такой: послушной, отзывчивой и под ним. Что-то достаточно твёрдое упиралось мне в бедро, и это меня несколько волновало.

Влад ни разу не доводил до той кондиции, когда я просила его остановиться. Он всегда останавливался ровно тогда, когда моя выдержка подходила к концу, но всегда задерживался дольше, чем в прошлые разы. Таким образом мы подстраивались друг под друга; он не заставлял меня расширять мои границы, и не позволял себе пойти дальше. Подобная черта его характера взывала к нежности внутри меня, а так же распаляла огонь ярче, чем само солнце.

Глава 11

Не успела моя шагнуть за порог, как первой вылетела мама, с опухшими от слез глазами и абсолютно бледным, даже белым как полотно лицом. Её взгляд сразу нашел мой, и она двинулась в мою сторону, с вероятным намерением ударить или что-то еще. Вместо этого мама крепко обняла меня, не прекращая всхлипывать и сжимать мою кофту в своих кулаках. Ее приятный цветочный аромат ударил мне в голову, напоминая о детстве, когда мама часто обнимала меня, при моих истериках. Кажется, с того момента прошла целая вечность и я уже забыла о том, каково это чувствовать ее объятия. Чувствуя их сейчас, у меня самой навернулись слезы на глазах, а с губ сорвался предательский хрип. Мне так не хватало именно этого.

Момент уединения был нарушен бабушкой, чье не менее серое лицо появилось позади мамы. Она ничего не говорила, просто стояла и смотрела на меня, точно переживала, но я знала, что это фарс. Её никогда не интересовало благополучие других, если это не касается бизнеса или денег. Потому я ни на секунду не поверила в фальшивое беспокойство в её глазах; вместо этого предпочла прикрыть глаза, стараясь продлить момент объятий с