Будущее вместо настоящего - Angel Katherine

Скрещиваю руки на груди, пытаясь отгородиться.

— Это не какой-то парень, — перекривляю её манеру общения, увидев огонек злости, — Тот, чья рубашка сейчас на мне и с кем я развлекалась, может с легкостью купить всю нашу страну и оставить себе ещё сдачу. Так что советую выбирать слова в следующий раз. Не стоит называть каким-то парнем того, кто способен уничтожить твой бизнес, как незаметное насекомое.

С каждым моим словом её глаза все расширяются и в них появляется алчность. Она как Голлум, шипящий: "Моя прелесть", только при виде денег и неких возможностей. Мне настолько мерзко от того, что в нас одна кровь, что я вхожу в палату к Жене, которая мирно лежала на больничной койке, совершенно не осознавая что произошло.

Её лицо было спокойным, глаза закрыты, а губы расслаблены. Увидев её в том амбаре, я думала, что потеряю свою сестру навсегда. Со стороны её раны выглядели ужасно; мне действительно казалось, будто это конец. Но как же я ошибалась. Сейчас она лежит передо мной, абсолютно живая, просто слегка потрепанная. Не то чтобы это моя вина, но укол совести невозможно не почувствовать. Она потеряла ребёнка, едва не умерла и это вина только одного человека, о котором я узнала достаточно, чтобы его уничтожить.

Честно признаться, несмотря на все крики моей порядочности, иметь Алекса на своей стороне — это привилегия. И не одна. Помимо точной биографии Станислава, мне подыскали несколько компроматов. Настолько сочных, что пальцы чешутся — так и хочется пустить их в дело. Я перечитала эти бумаги столько раз, что помню их наизусть. Каждую строчку. Каждую дату. Каждое имя, которое лучше бы никогда не всплывало. Там есть всё: сделки, люди, суммы, подписи. Стас в этих документах не просто нехороший человек — он ходячее преступление, которое слишком долго считало себя неуязвимым.

И у меня есть два варианта. Первый — сдать его властям. Он ведь так старательно играет в законопослушного гражданина: костюм, галстук, благотворительность, улыбка с обложки. Одно письмо — и от этой улыбки останется пепел. Но властям я не доверяю. Совсем. У них свои игры, свои ставки, и я не хочу оказаться разменной монетой в чужом раскладе.

Второй вариант — сдать его Колесникову. Как залог. Как подарок. Как жест доброй воли. Но Колесников автоматически приписан к числу врагов. С ним договариваться — всё равно что лезть в пасть к зверю и надеяться, что он примет тебя за свою. Он не примет. Он просто проглотит — и не заметит.

Остаётся надеяться на свои силы. И, может быть, немного на Алекса. Всего немного. Совсем чуть-чуть. Может, в силу наших... отношений — я до сих пор не знаю, как их назвать, — он сможет мне помочь. Может, он не просто так появился в тот вечер. Может, ему тоже что-то нужно от Стаса. Может, у нас общий враг.

Глава 15

Рассказать вам, как выглядит безвыходность?

Это когда ты позволяешь своей матери выбирать тебе свадебное платье, потому что тебе абсолютно плевать на него. Когда твоя будущая свекровь щебечет вокруг тебя, насколько ты прекрасная, а тебе ничего не остаётся, кроме как кивать, с потухшим взглядом. На каждое их: "за любовь", ты мысленно отвечаешь: "надеюсь я умру прежде, чем все это закончится". А на любое проявление внимание от будущего мужа, отвечаешь только зазубренными фразами по типу: "спасибо", "мне очень приятно".

Моя жизнь превратилась из полной разноцветных мечтаний в потускневшую рутину, лишенную всякого смысла. Всё вокруг перестало иметь значение, кроме свадьбы. Той самой, которую я уже терпеть не могу. Почему "уже"? Я никогда её не любила и не желала. Это была вынужденная мера, за которую я сейчас расплачиваюсь. А ведь сегодня мой день рождения. Праздник, на котором я должна сверкать, как бриллиант, и широко улыбаться, словно у меня не болит челюсть. Но вместо этого, я сижу на кухне, вместе с мамой, которая, взяв небольшой отпуск, засела на кухне.

— Сегодня придёт Вадим и его семья, Алиса! — весело тараторила она, намеренно игнорируя моё совершенно безрадостное состояние. В первые дни мама пыталась меня отговорить, убеждала, что деньги мы сможем найти и без таких крайних мер, но потом смирилась, и даже вошла во вкус. — Я все думаю, что мы подадим к столу? Есть идеи?

— Мышьяк. — отвечаю безразлично, водя кончиком пальца по экрану телефона, на который без остановки приходят сообщения с поздравлениями.

— Его я рассчитывала подать на десерт, — поджала мама губы, — А как основное блюдо?

— Не знаю мам, мне все равно!

Выбегаю из кухни, прямо в свою комнату.

Спросите, как выглядит мой жених?

Он, безусловно, хорош собой. Правильные черты, дорогой костюм, уверенная осанка — всё на месте, всё как надо. Но в нём нет ни тепла Влада, ни той опасной глубины, что я вижу в Александре. Он меньше каждого из них. Не ростом — тут как раз всё в порядке. А чем-то другим. Тем, что не измеряется сантиметрами. И от этого моё хрупкое сердце трещит по швам — тихо, почти неслышно, но с каждым днём всё глубже.

Особенно после последнего скандала с моим парнем. Бывшим парнем. Слова Влада — про то, что я корыстная и меркантильная, — до сих пор бьются в голове, как птица в стекло. Раз за разом. И каждый раз больно так, что хочется лезть на потолок. Я не сказала ему. Не успела. Не нашла ни минуты, ни слов, ни смелости. Он так и не узнал, ради чего я всё это сделала. Хуже всего то, что он не узнал, как сильно я его люблю. Просто не успел узнать.

А моя последняя фраза, брошенная на прощание, до сих пор оставляет сухость во рту и тошноту в желудке:

— Прости. Но в данный момент я должна выбирать будущее вместо настоящего.

Вадим — моё будущее. Моё обеспеченное, безбедное, стерильно-чистое будущее. То самое, в котором я буду сидеть в запертой клетке с незнакомым человеком, которого не знаю и знать не хочу. Мне тошно от взглядов, которые он бросает на меня. Что-то между страстью и неловкостью — будто он ещё не решил, привлекает ли его моё тело настолько, чтобы взять меня в жёны. Будто он всё ещё взвешивает, стоит ли делать этот шаг. Я его не виню. Честно. Будь моя воля — ноги бы моей не было на