Сладкое создание - С. И. Вендел

— Алларион… — простонала она, протягивая руку назад, чтобы зарыться в его шелковистые волосы.

Его рот опустился к чувствительному изгибу между ее плечом и шеей, и он провел клыком по круглым шрамам.

Ему уже давно не нужно было пить ее кровь, но воспоминание о том, как он это сделал, об уникальном экстазе его укуса заставили ее сжаться вокруг его члена.

— Ты хочешь мои клыки? — прошептал он ей в ухо. — Я чувствую, как ты сжимаешь меня, сладкое создание. Тебе нужен мой укус?

У нее вырвался жалобный звук, ногти впились в кожу его головы.

— В следующий раз, — сказала она, задыхаясь. — Когда все гости разъедутся.

Всего через несколько часов начнут прибывать их первые настоящие гости в Скарборо. Леди Эйслинн и лорд Хакон и их свита, Балар и его братья, Марица и ее сестры, Орек и Сорча Брэдей и их клан, ее маленькие кузины и их опекуны, мэр Догерти и его семья, друзья из Дундурана, друзья из Маллона и многие другие. Вероятно, ей не нужен был новый след от укуса, которые нужно было скрывать или объяснять в течение следующих нескольких дней.

Что ей действительно было нужно, так это чтобы он двигался.

Однако, как всегда неумолимый, Алларион не поддавался на уговоры. Ни когда она просила, ни когда угрожала. Просунув руку под одеяло, она обхватила его упругий зад и сжала, но он по-прежнему слишком медленно увеличивал темп или силу толчков.

Большая теплая рука схватила ее за грудь и сжала, заставив Молли застонать.

— Я получу все, любовь моя, — промурлыкал он. — Я должен сделать так, чтобы этого хватило надолго, ведь в ближайшие дни будет так много гостей.

Молли рассмеялась, хотя в ее смехе было больше отчаяния, чем в чем-либо другом.

— Здесь их с нами не будет.

— Нет, но они будут в доме. Это мои последние часы наедине с тобой, и я намерен побаловать себя.

Он сказал это так, как будто они не баловались этим каждый день. Единственный раз, когда они этого не сделали, были дни сразу после его битвы с рыцарями-фэйри и во время его выздоровления.

После нескольких коротких снов и пары дней, проведенных в постели, Алларион объявил себя исцеленным. Молли, однако, все же надавила на него — настояла, чтобы он остался в кровати еще день, и он уступил только тогда, когда она легла рядом. Она не верила, что он уже готов к чему-то большему, даже если он упрямо утверждал обратное и хотя бы руками и губами пытался восполнить потерянное время.

Вконец устав, он провалился в двухдневный сон, и тогда уж Молли взяла верх — настояла на отдыхе. Несколько недель он почти ничего не делал, лишь лежал или сидел рядом: читал, смотрел, как она готовит, или перебирал клавиши клавесина.

Силы постепенно возвращались, а следы ран стали едва заметными лиловыми шрамами на груди. Он сам заставил ее коснуться их — чтобы убедилась, что он цел и невредим. Но всякий раз, когда глаза Молли падали на эти следы, сердце ее сжималось. Что бы ни говорили он или Белларанд, эти шрамы оставались доказательством: она чуть не потеряла его. Будь воля Королевы Фэйри, Алларион либо оказался бы узником в землях фэйри, либо лежал бы в могиле — и Молли ненавидела ее за это.

Прошли месяцы, ненависть жила в ней по-прежнему, но она прятала ее под радостью повседневности. Постепенно жизнь возвращалась в свое русло. Он снова взялся за работу над домом. Белларанд возобновил войну с белками, их временное перемирие давно кануло в прошлое. Молли вернулась к своим проектам и затеяла новые.

Зима ушла, весна начала теплеть и сменяться летом. И наконец, не только ее фэйри вновь стал самим собой, но и дом был завершен. Каждая черепица и каждая доска пола сияли. Каждая комната была обставлена по их вкусу, новые обои и краска добавляли всплески цвета на стены.

Позволив лесу исцелить себя, Алларион установил между ними связь, которой у него никогда бы не было. Он был этой землей, а земля была им. С помощью Молли ему не составило труда завязать последние узлы, объединив свою магию с магией Скарборо.

Алларион был жив и здоров. Дом был достроен. Весеннее цветение было пышным и ярким. Пришло время праздновать.

Сразу после того, как она получит желаемый оргазм.

На этот раз его имя прозвучало шипением сквозь зубы, когда ее бедра качнулись сильнее, чем волна о скалы. Сочный, низкий смешок эхом отозвался в его горле, возбуждая ее, воспламеняя.

— Хорошо, сладкое создание, — прошептал он ей на ухо.

Его талантливая рука заменила магию между ее бедер, подушечки двух пальцев нашли клитор, описывая твердые круги.

Спина Молли выгнулась, беззвучный крик широко раскрыл ее рот. Она распалась на части, тело сотрясалось от напряжения, накопившегося за утро. Наслаждение опалило ее, как солнечный луч, горячий и интенсивный. Ее бедра сомкнулись на его руке и члене, когда ее захлестнуло наслаждение, еще одна волна прокатилась по ней, и Молли почувствовала, как он наполняет ее семенем.

Зарывшись лицом в ее волосы, Алларион толкался в нее, их бедра шлепались друг о друга во влажном танце, приглушенном постельным бельем. Его мощная грудь вздрагивала у нее за спиной, руки обхватили ее, чтобы крепче прижать к себе.

Наслаждение стерло все мысли из головы Молли, и она долго лежала так, переводя дыхание. К ней медленно возвращались чувства, каждый его вид, звук и запах.

Так осторожно, он опустил свою ногу, чтобы освободить ее, укладывая навзничь на кровать. Молли прижалась к нему, приглашая его в колыбель своего тела, когда они погрузились в новые нежные поцелуи.

Им нужно было вставать.

Конечно, дом мог бы справиться со всем, но как новые лорд и леди Скарборо, они действительно должны быть хорошими хозяевами на своей первой встрече.

Но Молли ничего не могла с собой поделать, желая еще немного побыть с ним. Годом раньше она и подумать не могла, что можно быть с человеком столько времени и при этом хотеть большего. Они проводили вместе почти каждый час, зачастую только вдвоем, и все же она никогда не уставала от него. В нем всегда было что-то новое или очаровательное, что-то, что заставляло ее так сильно любить своего странного фэйри.

Она не могла бы толком объяснить, что именно было в нем таким особенным — да и не хотела. Тайна была