Сладкое создание - С. И. Вендел

Она любила его сострадание и доброту, любила его сухую иронию и колкое остроумие, любила его ворчливость, угрюмость и властность. Любила то, как он заботился о ней — и любила заботиться о нем сама. Прижимать его к себе, держать в своих объятиях и в своем сердце было величайшей честью ее жизни, и даже если ей не хватало слов, чтобы выразить это вслух, она знала: он все понимает. И это она тоже любила.

Их животы заурчали в ожидании завтрака, и они были липкими от утренних и вчерашних занятий любовью, и их гости прибудут через несколько коротких часов, но ничто из этого не помешало Молли прижать своего фэйри спиной к кровати. Алларион подчинился охотно, приподняв одну из изящных бровей с игривым интересом.

Перекинув ногу через его бедра, Молли оседлала своего красивого фэйри, взяв его член в руку. Он был все еще влажным от их выделений, и ее рука скользила вверх и вниз, вверх и вниз с легкостью.

Молли прикусила нижнюю губу и направила его внутрь. Его ладони легли ей на бедра, удерживая, пока она опускалась, и они оба застонали от облегчения, вновь слившись воедино.

Положив руки на его великолепную грудь, она начала двигаться. За прошедшие месяцы он обрел силу: плоть и мускулы наложились на прежнюю худобу, острые ребра и выступающие тазовые кости скрылись с хорошей едой и тяжелым трудом. Он всегда был прекрасен, но теперь, вот так, Алларион был великолепен. И он был ее.

Молли прижалась бедрами к его бедрам, оседлав его так, как ей хотелось: яростно, неистово, с хмельной, жестокой сладостью. Он улыбнулся своей свирепой улыбкой, клыки блеснули на солнце, длинные волосы растрепались и разметались по подушкам.

Он притянул ее к себе, когда она двигалась на его члене, удерживая ее, когда она остановилась, чтобы покрутить бедрами. Сухожилия на его шее натянулись, и Молли наклонилась, чтобы лизнуть горячую кожу там. Его большие руки сомкнулись на ее ягодицах, и их ритм стал неистовым, жестоким.

Молли наслаждалась каждой секундой.

Ее оргазм накрыл почти мгновенно: раздвинутые бедра задрожали, волна удовольствия прошла от головы до пят и обратно. Но он не позволил ей потеряться в послевкусии удовольствия — сжал ее за талию и начал вбиваться снизу, властно, без передышки. Их влага стекала по его бедрам, сверкая в утреннем свете.

Молли держалась за него в безумном ритме, улыбка расплылась так широко, что почти болела, когда ее снова накрыл оргазм. Схватив его руку, она прижала ее к своей груди и сжалась вокруг его члена, выжимая из него удовольствие, вытягивая последние всплески горячего семени.

И когда она вырвала из него каждую каплю, каждую крошку наслаждения — и его, и своего — Молли рухнула на его грудь, готовая уснуть прямо так. Он заключил ее в свои объятия и поцеловал ее влажные от пота волосы.

— Моя Королева, — пробормотал он с довольным рыком.



Алларион застегнул жесткий воротник, после чего отступил назад, чтобы окинуть взглядом свое отражение в зеркале. За прошедшие месяцы многой его одежде потребовалась переделка, но его Молли оказалась умелой, особенно с иглой в руках.

Черная туника вновь сидела на его груди так, как и должна, швы были безупречны, а покрой подчеркивал фигуру. Больше всего ему нравилась новая вышивка на рукавах и плечах. Наряду с семейным гербом и воинскими знаками там теперь были узоры с их земель: деревья, олени и даже несколько единорогов. Все было выполнено блестящей темно-синей нитью, и узоры проступали лишь тогда, когда свет скользил по стежкам.

Волосы, стянутые бархатной лентой, короткий плащ, перекинутый через левое плечо — он выглядел в точности как аристократ-фэйри, каким его воспитывала мать, готовый встречать гостей в своем доме. Но все же чего-то не хватало.

Пройдя через свою старую спальню и войдя в ту, что теперь принадлежала им обоим, он нашел Молли почти готовой. Ее платье переливалось мягкими сиреневыми и голубыми тонами. Оно было куда более женственным, чем ее обычные наряды, хотя Молли добавила собственные вышивки и переделки. Она сказала ему, что любит этот цвет — он напоминал ей оттенок его щек, когда он краснел.

Подойдя к ней, он сказал:

— Позволь мне.

Молли надула губы, глянув через плечо:

— Никогда не понимала, зачем делать шнуровку сзади.

Он пробурчал в знак согласия, хотя втайне наслаждался тем, что именно ему выпадала честь затягивать и завязывать ее корсет. Было в этом что-то бесконечно манящее — проводить пальцами по лентам, закреплять узлы… особенно зная, что вечером ему предстоит их развязать.

Вырез на спине платья уходил чуть ниже лопаток, открывая веснушки на ее коже и пряди волос, которые отросли и теперь спускались мягкими волнами. Половина локонов была собрана в изящную прическу, вторая же струилась по плечам. Когда она попыталась обернуться, он положил ладонь ей на плечо, удерживая лицом к зеркалу. Из кармана он вытащил белую коробочку.

Ее прическа подчеркивала серебряные серьги-гвоздики, и Алларион с особым удовольствием застегнул на ее шее подходящее ожерелье. Он услышал ее резкий вдох, когда прохладный металл коснулся кожи. Пальцем Молли скользнула по жемчужине, свисающей с серебряной филиграни, в то время как он закреплял ленты у ее затылка.

Она скользнула к высокому зеркалу и осмотрела украшение. Оно было красивым, созданным по заказу одной из его бабушек. Неброское, но филигрань была изысканна, жемчуг — идеально круглым. Алларион ухмыльнулся ей в отражении, когда вместо возражений, что ожерелье слишком дорогое, Молли просто улыбнулась. Его улыбка стала шире, когда она закружилась, подол ее юбки взлетел, а выдвижные ящики комода лязгнули в восторге. Она хихикнула, возвращаясь к нему и принимая предложенную руку.

— Посмотри на меня, настоящая леди, — сказала она.

Ее сияющая улыбка озарила его изнутри. Наклонившись, он коснулся ее щеки поцелуем:

— Ты такая, какой и должна быть.

На ее щеках появился приятный румянец.

— Мне нравится быть леди Скарборо.

— Нет никого другого, кто мог бы стать хозяйкой Скарборо.

Это принесло ему еще одну улыбку, и он охотно ответил, когда она откинула голову, прося поцелуя.

Держа под руку свою прекрасную азай и ощущая ее вкус на губах, Алларион повел их вниз, чтобы дождаться гостей.



День выдался приятным, в меру теплым, на небе ни