Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

С последним червем справились еще быстрее. Там уже работали сразу все: Гор силой сбивал траекторию, Анубис и Дикаст не давали твари уйти в сторону, Сергей и Саша удерживали дистанцию, а я, больше не теряя времени, всадила третий клинок туда, где гнилая плоть казалась тоньше всего. И снова этот страшный звук, это мгновение узнавания, этот провал вниз, будто сама земля, насытившись их пробуждением, теперь жадно утаскивала хранителей обратно в сон.

Когда все закончилось, пустыня вдруг стала почти звеняще тихой.

Песок еще осыпался по краям свежих провалов. Где-то тихо стонал раненый. Кто-то коротко, зло выругался. Кто-то проверял, все ли на ногах. Я стояла посреди этого, вся в песке, поту, и только теперь по-настоящему поняла, что мы остались живы.

Саша подошел ко мне первым.

Весь в песке, злой, с рассеченной скулой, с глазами такими темными, что я даже не сразу поняла, на кого именно он сейчас больше злился: на червей, на песок, на судьбу или на меня — за то, что я снова влезла туда, где могла погибнуть.

— Ты цела? — спросил он хрипло.

— Да, — ответила я так же хрипло. — А ты?

Саша кивнул, но взгляд не отвел:

— Потом поговорим.

— Как романтично, — пробормотал Анубис, отряхиваясь чуть в стороне. — Вас чуть не сожрали древние твари, а вы уже планируете семейные разборки.

— Помолчи, — одновременно бросили мы с Сашей.

Дикаст уже отдавал короткие распоряжения. Раненых быстро осматривали. Песок смывали водой из фляг. Кровь смывали, перевязывали то, что нуждалось в срочной обработке, проверяли технику. Один из мужчин помог мне промыть порез на ладони, про который я сама успела забыть, пока мазала кинжалы своей кровью, и который уже почти зажил.

Гоша подполз ко мне позже всех, весь важный, пыльный и довольный собой до невозможности.

— Ну? — спросил он. — Теперь ты понимаешь, что без меня вы бы тут все очень драматично погибли?

— Я понимаю, — сказала я, — что если ты сейчас не заткнешься хотя бы на минуту, то погибнешь не менее драматично, но уже от моих рук.

Змей довольно сощурился:

— Вот. Вот за это я тебя и уважаю!

Когда стало ясно, что никто не умирал прямо здесь и сейчас, все снова начали собираться. Даже после увиденного мы не повернем обратно, мы продолжим путь. Потому что черви, какими бы жуткими они ни были, не отменяли главного. Проклятая Бастет никуда не делась. Храм ждал. И времени у нас после такой задержки стало еще меньше.

Я подошла к своему мотоциклу почти с нежностью. На фоне развороченного песка, перевернутой техники и запаха гнили тот факт, что он уцелел, показался почти личным подарком от мира, который в последнее время редко баловал меня подобной щедростью.

— Хороший мой, — пробормотала я, проводя ладонью по рулю. — Хоть ты цел.

— Он просто знает, кто его хозяйка, — лениво отозвался Сергей, подходя ближе.

Я повернулась к нему и только тогда поняла, что он собирался садиться ко мне вторым.

— Серьезно⁈ — спросила я.

— Серьезно, — ответил он. — После всего этого я тебя одну уже не отпущу. Потерпишь.

У меня не было ни сил, ни желания спорить. Тем более что в голосе Сергея сейчас было не привычное спокойствие, а та усталая твердость, которая появляется у мужчин после очень близкой встречи со смертью. Он протянул руку и осторожно смахнул с моей щеки песок.

— Ладно, — сказала я. — Только не комментируй мою езду.

— Твоя езда — последнее, что я сейчас рискну комментировать.

Гор в этот момент уже поднялся в воздух. Я заметила это краем глаза, когда над нами мелькнула тень его крыльев. Он не сел ни в машину, ни на мотоцикл. Просто летел над головой, как темная, тяжелая охрана, которая слишком мало доверяла земле после того, что только что поднялось из-под нее. Представители его расы последовали его примеру.

Мы тронулись вновь.

Дорога к храму после боя ощущалась иначе. Уже не как путь к неизвестности, а как движение туда, где неизвестность наконец обрела лицо, пасть, крылья, слуг, а возможные ошибки — цену. Ветер бил в лицо. Сергей за спиной держался крепко. Над нами временами проносилась тень Гора. Машины и мотоциклы шли плотнее, собраннее, как будто весь отряд после атаки червей стал двигаться уже не просто с осторожностью, а с пониманием, что мир под ногами мог в любую секунду снова разверзнуться.

Когда мы наконец добрались к храму, на улице уже наступила ночь.

Не та, в которой хотелось бы дышать глубже и поднимать голову к звездам. Эта ночь была другой. Храм на ее фоне казался еще мрачнее, чем днем, а черные провалы в его разрушенных стенах будто стали глубже.

Я заглушила мотор и несколько секунд просто сидела, не двигаясь.

Потому что после червей, после песка, после крика полусгнивших хранителей, после того, как моя кровь отправила их обратно в вечный сон, у меня наконец возникло отчетливое, почти болезненное ощущение: теперь пути назад действительно не было.

Мы доехали.

А значит, дальше уже начиналось то, ради чего все это вообще затевалось.

Глава 76

У храма нас встретило не то, чего я боялась больше всего… Нас встретила пустота. Ни одной крылатой твари в небе. Ни малейшего движения у разрушенных стен. Ни намека на хранителей под песком, ни служительниц, ни той нервной, затаившейся жизни, которую мы уже видели здесь раньше. После червей, после вздыбившейся земли, после крови, визга и гнили такая тишина не успокаивала. Наоборот, она казалась слишком пугающей и зловещей будто храм нарочно затаился и теперь просто ждал, когда мы сами войдем в его раскрытую пасть.

Мы приближались медленно, оглядываясь и прислушиваясь. Каждый шаг по песку был почти беззвучным, мужчины смотрели вверх, на проломы в камне, на карнизы, на темные ниши, где, как и раньше, могли скрываться хранительницы, а я все время ловила себя на одном и том же ощущении: если за нами сейчас наблюдали, то уже давно, и не оттуда, откуда мы все еще привычно ждем удара.

— Мне это не нравится, — очень тихо сказал Сергей.

— Никому не нравится, — так же тихо отозвался Ингвар, не сводя взгляда с верхнего края полуразрушенной стены. — Но такая пустота нравится мне еще меньше,