Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

Когда я поднялась наверх, уже полностью одетая в свою мотоциклетную форму, с закрепленными ножами, снаряжением и тем странным внутренним ощущением, которое бывает перед ночью, от которой не ждешь ничего хорошего, первым, что я увидела, были машины и мотоциклы у дома. А потом — мужчины.

Они стояли группами, переговаривались, кому-то что-то резко и коротко объясняли, отдавали распоряжения, проверяли оружие, маршруты, связь. Но главным было даже не это. Главным было то, что рядом с ними я впервые увидела не один десяток представителей расы Анубиса и расы Гора.

Высокие. Вооруженные. Слишком собранные, чтобы их можно было принять просто за красивую охрану при богатых и опасных мужчинах. Они держались не как толпа, а как хорошо слаженная, молчаливая сила, и, хотя это была всего лишь малая часть того, что мог бы выставить целый город существ, в них уже чувствовалось то, что делает даже небольшой отряд страшнее большой, но разрозненной массы. В движениях не было суеты. В лицах — лишней ярости. Только готовность. Мрачная, выученная, точная.

Я остановилась на ступеньках и несколько секунд просто смотрела на всех, а потом подняла глаза к небу.

Солнце как раз заходило.

Этот закат был не красивым в привычном смысле, а тяжелым. Красное золото медленно сползало по краю неба, окрашивая песок, камни так, будто мир заранее примерял на себя цвет грядущей крови. В нем не было покоя. Не было мягкости вечера. Только очень ясное предупреждение, от которого внутри все сжималось в тугую, почти холодную пружину: ночь будет роковой. Для кого именно — пока было неизвестно. Но для всех нас она точно станет границей.

— Не люблю такие закаты, — сказал рядом Гор, и я даже не заметила, как он подошел.

— Я тоже, — согласилась я, не отводя взгляда от неба. — Слишком тревожные.

Гор встал рядом, молча, и в этой тишине не было ничего одобрительного: он тоже понимал, что нас ожидало. Внизу, во дворе, продолжали готовится мужчины. Низко урчали двигатели. Кто-то отдавал последние короткие приказы. А я стояла и смотрела, как солнце медленно уходило с неба, и думала только об одном: в эту ночь никто из нас уже не сможет остаться прежним.

— Готова? — тихо спросил Гор.

Я выдохнула и наконец посмотрела не на закат, а вперед.

— Нет, — ответила честно. — Но еду. И этого должно хватить.

Он коротко кивнул так, будто именно такого ответа и ждал.

А потом мы оба спустились вниз — туда, где нас уже ждали: небольшая армия существ, техника, оружие, ночь и все, что она решила для нас приготовить.

Глава 74

Мы не успели добраться до храма.

Сначала это даже не показалось настоящей опасностью. Просто в какой-то момент под колесами пошла едва уловимая дрожь, будто глубоко под песком что-то тяжело перевернулось с боку на бок и снова затихло. Потом толчок повторился. Еще один. Не сильный, скорее похожий на слабое землетрясение, от которого неприятно скручивает живот, потому что разум еще пытается убедить тебя, будто ничего страшного не происходит, а тело уже понимает: происходит.

Колонна замедлилась почти одновременно. Мотоциклы дернулись, машины одна за другой остановились, и в ту же секунду я увидела, как рядом со мной с неба почти беззвучно опустился Гор. Лицо у него было таким серьезным, что у меня внутри все сразу сжалось. Он ничего не объяснял, не тратил время на лишние слова, только шагнул ближе и положил руку мне на талию, притянув к себе с той резкой, почти инстинктивной уверенностью, с какой хватают не тогда, когда собираются утешать, а когда уже понимают: сейчас будет удар.

Толчки прекратились так резко, что на секунду стало еще страшнее. Пустыня вокруг замерла. И именно в этой короткой, жуткой тишине я почувствовала — не дрожь даже, а странную сильную вибрацию, шедшую снизу, словно под нами просыпалось что-то огромное и недовольное тем, что его потревожили. Она прошла по песку, по нашим подошвам, даже по костям.

Гор успел только резко крикнуть в сторону, предупреждая остальных, но слова его потонули в следующем мгновении, потому что земля взорвалась.

Из-под нее что-то вырвалось с такой силой, что нас накрыло волной песка, пыли и горячего воздуха. Нас швырнуло в сторону. Я даже не успела закричать. Только почувствовала, как тело Гора развернулось, прикрывая меня собой, как песок ударил в лицо и руки, как земля ушла из-под ног, а уже потом увидела, как машины и мотоциклы что-то разбрасывало по сторонам, будто это была не техника, а детские игрушки. Машину, в которой сидел Саша, вообще подкинуло в воздух, и это зрелище оказалось настолько диким, невозможным, что я на долю секунды просто перестала дышать. Тяжелый джип перевернулся, блеснул боком в красноватом свете заката и рухнул на крышу, зарывшись в песок с глухим, разрывающим сердце ударом.

Я замерла, прижатая к телу Гора так крепко, что ощущала каждый напряженный мускул под его одеждой. Он не просто держал меня, а еще и закрывал своими крыльями от удара и от песка, который больно царапал кожу. И, наверное, именно это удержало меня от того, чтобы сорваться сразу туда, к перевернутой машине.

Песок еще осыпался. Камни падали вниз. Где-то справа слышались короткие, злые крики. Кто-то уже поднимался. Кто-то пытался понять, что с остальными. А потом я увидела его…

Сначала мне показалось, что из песка просто вылез огромный обломок древней скалы, слишком темный и неровный для обычного камня. Но он шевельнулся. Медленно, страшно, как двигается то, что по всем законам мира должно было давно сгнить, распасться и исчезнуть. Над поверхностью показалась часть тела червя настолько огромная, что мой разум сначала просто отказывался принимать ее размеры. Толстый, как башня, сегментированный, вздутый, местами облезший, он выглядел так, словно когда-то был живым и страшным, а теперь восстал — уже после долгого разложения. Его плоть в некоторых местах отвалилась, обнажив желтовато-серые, будто окаменевшие, внутренние слои, а кое-где свисала рваными лоскутами, на которых чернели нити засохшей слизи и древней, почти мумифицированной гнили. По всей этой жуткой поверхности тянулись провалы, трещины и впадины, из которых сочилась темная, густая жидкость, пахнувшая так мерзко, что меня чуть не вывернуло прямо на месте. Не просто падаль. Не просто тухлая плоть. Это был