Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

— Ну наконец-то, — протянул он, качнув головой в сторону открытого ящика. — Я уж думал, ты наверху окончательно утонешь в этих сильных мужских решениях и забудешь, что у тебя вообще-то есть свои мозги, яды и прекрасный вкус к практичным вещам.

— Помолчи и помогай, — сказала я, опускаясь на корточки рядом с ящиками.

— Вот видишь, — важно заметил змей. — Сразу чувствуется, что хозяйка вернулась к нормальному состоянию. Опасному, собранному и слегка злому.

Я не стала отвечать. Только присела рядом с первым открытым ящиком и начала перебирать пузырьки, коробки и свертки с той скоростью, которая всегда приходила ко мне автоматически, едва дело касалось работы. Руки сами знали, что где лежало: где у меня нейтрализующие составы, где усиливающие, где те яды, которые работают быстро, а где те, что действуют не сразу, но почти без ошибочно. Гоша, к моему удивлению, действительно не мешал. Наоборот, подталкивал хвостом нужные кожаные пеналы, подсовывал мне коробочки и время от времени комментировал особенно ехидно, если я на секунду замирала с чем-то в руках.

— Это не бери, — сказал он в какой-то момент. — Слишком красиво пахнет, но для жриц, хранительниц и прочих тварей подземелья малополезно. Оставь на случай, если решишь кого-нибудь из ведьм сначала очаровать.

— Гоша!

— Что? Я просто сохраняю рабочую атмосферу.

Я только фыркнула и продолжила разбирать все дальше, пока не добралась до того, что искала особенно тщательно. Метательные ножи. Небольшие, идеально сбалансированные, с темным матовым отблеском стали. Я провела пальцами по рукоятям и на секунду застыла, потому что память отозвалась слишком быстро. Это был первый подарок Дикаста после того страшного ритуала, после которого я пришла в себя уже совсем другой, не до конца понимавшей, что именно изменилось, но слишком хорошо чувствовавшей, что прежней меня больше не было. Тогда Дик просто положил их передо мной и сказал, что вещь, которая однажды сможет спасти жизнь, всегда лучше красивых слов. И сейчас, перебирая ножи в руках, я вдруг особенно ясно поняла, насколько точным был этот подарок.

Я прикрепила ножны на обе руки и на обе ноги, проверяя, как легли крепления, не будут ли мешать движению, и насколько быстро я смогу выхватить ножи. Потом выбрала еще несколько ножей и отложила отдельно, на случай если придется метать без права на вторую попытку.

— Это мне уже нравится куда больше, — одобрительно заметил Гоша. — Вот это я понимаю — подготовка. А то у вас наверху сплошные разговоры о судьбе, обрядах и несчастной любви тысячелетней давности. Будто никто не собирается никого резать.

— Мы вообще-то едем не ради того, чтобы всех зарезать, — мрачно сказала я.

— Разумеется. Вы едете ради мира, любви, перерождения и прочих прекрасных вещей. Просто иногда к ним удобнее идти через яд или клинки.

В этом была отвратительная, но вполне узнаваемая логика, и спорить с ней у меня не было ни времени, ни желания.

Пока мы перебирали снадобья, мне не давала покоя одна мысль. Слишком многое уже всплыло наружу, слишком много скрытых связей оказалось завязано на проклятую Бастет и ее возлюбленного, а значит, я вполне могла что-то пропустить в тех записях и заметках по египетскому разделу, которые притащила с собой, еще когда надеялась разобраться в происходящем чисто научно и аккуратно. Я отложила часть пузырьков, подтянула к себе огромный гримуар и начала быстро перелистывать страницы, пробегая глазами по полям, пометкам, значкам и чужим рукописным добавлениям.

Гоша тоже вытянул шею, делая вид, будто это — исключительно его инициатива.

— И что ты ищешь? — спросил он.

— Хоть что-нибудь, — ответила я. — Любую мелочь о древней Бастет, о проклятом существе, о долбаных червях, о медальоне, о том, как это все вообще когда-то собиралось в одну систему.

Я перелистывала страницы все быстрее, пока вдруг не замерла.

На полях, почти между строками одного из разделов по Египту, от руки была сделана короткая заметка. Почерк был неровный, словно записывали в спешке, но слова можно было прочесть:

«Когда придут хранители пустыни, восстав ото сна и выйдя на поверхность с проклятыми. Наша кровь усыпит хранителей и даст прощение и положит конец несправедливости. Сила наша в медальоне. Мы все — это ты. Помни.»

Я перечитала это один раз. Потом второй. Потом поднесла страницу ближе к свету, будто от этого слова могли измениться и стать менее тревожными.

— Вот дерьмо, — тихо буркнул Гоша, и на этот раз в его голосе не было ни шутки, ни обычной язвительности.

— Вот именно, — отозвалась я.

Мы оба помолчали несколько секунд, переваривая прочитанное. Потом я очень медленно провела пальцем по строчкам и почувствовала, как в голове начала складываться еще одна неприятная цепочка.

— Наша кровь усыпит хранителей, — повторила я вслух. — Если это писали не для красоты, а как инструкцию, то речь идет вовсе не о любой крови.

— А о крови Врачевой, — подхватил Гоша. — Или той, кто стоит на ее месте. Очень удобно, между прочим. Все снова сводится к тебе. Мир последователен в своей отвратительности.

Я кивнула. Мысль была слишком явной, чтобы ее игнорировать.

— И если хранители — это гигантские черви, которые действительно проснулись или просыпаются, — сказала я, — то на всякий случай стоит проверить эту дрянь на практике раньше, чем они успеют прогрызть к нам путь.

Я открыла небольшой футляр, достала несколько метательных кинжалов и, не особенно раздумывая, взяла тонкое лезвие, которым обычно надрезала себе палец. Боль была короткой и привычной. Несколько капель крови выступили сразу, темные и густые.

— Ты сейчас все больше мне нравишься, — заметил Гоша, внимательно следя за моими руками.

— Замолчи и подай масло-фиксатор.

Змей послушно подтолкнул флакон. Я смешала несколько капель своей крови с вязкой основой, быстро распределила по кромкам трех метательных кинжалов и дала им впитаться.

— Возьмем несколько заготовок, — сказала я. — На всякий случай. Все равно по плану ничего никогда не идет.

— Вот теперь ты снова говоришь, как опытная Врачевая, — одобрил Гоша.

Сколько бы мы ни собирались, ощущение оставалось одно и то же: этого было мало. Всегда мало. И не потому, что у меня не хватало снадобий, ядов, ножей или записей. Просто в таких историях запас никогда не равен будущему хаосу. Но я все равно закончила сборы с тем упрямством,