Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

– Съездить в Альтвер?

– Да.

– Я съезжу, ваше сиятельство. Но вашему отцу я расскажу всю правду.

Лиля пожала плечами. Мол, как пожелаете. Я вам ничего запретить не могу. Рассказывайте, воля ваша.

Лиля старалась успеть везде. Но все равно бы сбилась с ног. И сбивалась.

День остался в памяти отдельными картинами.

Вот Миранда залезает под шкаф и вытаскивает оттуда гору пыли. Грозно смотрит на женщин, и те принимаются оттирать полы. А мелочь лезет куда-то за камин. Ладно. Главное, что в замке пока не топят. Вирмане с одобрением смотрят на малявку.

Для нее это игра. Но она уже учится. Отдавать приказы, добиваться их выполнения, проверять работу. Это тоже важный навык. У Лили он был с армейских времен, но крохотный. Она-то не служила.

А ребенка надо воспитывать уже сейчас.

Вот Джейми строит своих крестьян. В пылу спора обе стороны чихать хотели на зашедшую в гости графиню. Один из них что-то вякает в ответ и нарывается. Вирманин, сопровождающий Лилю, отвешивает ему ладонью по шее. Вроде бы и не сильно, но спор затухает. Лиля улыбается Джейми:

– Надеюсь, вы друг друга поняли?

Судя по выпученным глазам, и поняли, и приняли, только вирман уберите.

Вот она на детской площадке, где уже врыли несколько столбов. Для качелей, карусели, турника… Отлично! И нечего тут на небо поглядывать. Не спустится оттуда Альдонай. Не дождетесь.

И опять замок, двор, замок, двор…

Откуда-то возникает лицо Лейса:

– Ваше сиятельство, как я могу искупить свою вину?

Лиля вскинула брови:

– Вину?

– Я проглядел подлеца.

– А, вы вчера были на допросе. Что он сказал?

– Тома наняли, чтобы убить вас. Он играл в карты, много задолжал, и ему предложили или отдать долг, или его пощекочут ножичком, или он может убить вас.

– Как мило…

– Он согласился на последнее. Он не убийца.

Лиля кивнула. Спорить было сложно. От настоящего убийцы так легко не отобьешься. Но кто сказал, что такого не будет?

– Я понимаю, что он не убийца. Но прощать его не стану.

– Я и не прошу об этом, ваше сиятельство.

– Хотя повесить его я всегда успею. Пусть пока сидит в подземелье. Он видел заказчика?

– Их свел хозяин трактира «Ржавая крыса».

– А сколько ему заплатили?

– Долг простили. И пару золотых на дорогу дали.

– Ага. Опознать заказчика он сможет, если что?

– Может, и да, если увидит.

Лиля кивнула:

– Тогда пусть пока живет. Ах, Лейс, как же вы его проглядели?

Лейс потупился. И Лиля додавила:

– Как я теперь смогу вам доверять…

– Ваше сиятельство, да я…

– Надо написать об этом случае мужу. И пусть он решает, что делать.

– Ваше сиятельство, я оправдаю! Отслужу!

Отстрадаю. Отсижу.

Лиля едва не фыркнула. Страдалец на страдальце.

Но роль требовала.

– А если он не один?

– Ваше сиятельство!

Лейс смотрел с такой мукой в глазах, что Лиле даже стало стыдно за себя.

Совести у тебя нет, зараза. Доводишь мужика. Видишь же, что служака честный, что для него это как нож острый, и доводишь.

Бессовестная.

Но Лиля продолжала вздыхать, страдать и давить Лейсу на психику. Вспоминала через слово графа Иртона, ужасалась, ведь убийца мог и Миранду убить, намекала, что купить можно любого… В итоге Лейс почти вымолил у нее разрешение остаться в Иртоне и верой и правдой отслужить и искупить.

Лиля прекратила ломаться и с сомнением посмотрела на Лейса.

– Значит так. Отрядишь пятерых солдат для сопровождения уважаемого Брока до крепости Альтвер. Полагаю, он поедет дня через два. Проводят – и рысью назад. Если Тарис им даст поручение, не отказываться. А остальные будут следить за крестьянами. Мне нужно привести в порядок замок. Сам видишь – стены разваливаются, ров засыпан, обороноспособность никакая. Вот и приведите все в порядок.

– Как прикажете, ваше сиятельство. Только мы ведь не строители… И разбираемся в этом плохо.

– Так ведь и я не лучше. Но где взять строителей? Вы хоть знаете, что должно получиться. Сказала же – будете указывать крестьянам, что и как делать. Вирман я от этого освобожу. И выдели пару солдат – будут меня сопровождать. Мне надо на днях к морю съездить. Понял?

Лейс угрюмо кивнул. Он явно был недоволен. Но поди поспорь. Лиля вспомнила армию и применяла все, что увидела или слышала.

Кто виноват, того можно построить.

Ей нужны верные люди. А Лейс именно такой. Надо только аккуратно культивировать у него чувство вины и постепенно приручать мужика. Не доверять же только вирманам. Уедут на Вирму – и ищи-свищи. А этим уезжать некуда. Эти будут на нее долго работать.

Она справится.

Должна.

К вечеру Лиля чувствовала себя так, словно это она сама все разгребала.

Руку дергало, как воспаленный зуб. Лоб был горячим. Поэтому противовоспалительный настой она пила литрами. Эмма явно общалась с Джейми, потому что раз пять на дню ее находила служанка с горячим настоем трав. И Лиля была им благодарна. А то было бы хуже. Намного.

Миранда набегалась так, что заснула прямо за столом. Проснулась, когда Лиля укладывала ее в постель, и потребовала сказку.

Лиля тихо рассказывала ей про Элизу с дикими лебедями. Только мачеху переделала в сестру с сыночком. Мол, приехали, захотели братьев Элизы уничтожить, а ее саму замуж за парня выдать, а он толстый, некрасивый, и воняет от него, как от помойки.

Лучше уж так. Она все-таки Мири тоже мачеха, как ни крути. Вот и не будем рассказывать девочке ненужного. А то подсознание – штука страшная. Скажешь в детстве, а это в подростковом возрасте как попрет крапивой. Бывали прецеденты.

Так что Лиля дожидается, пока малышка заснет. Повествование льется гладко, но перевозбужденное дите почему-то не погружается в сон. Вот Элиза уже на острове, вот она плетет из крапивы…

Черт!

Вслух Лиля продолжала рассказывать сказку про принца на охоте, а в мозгу крутилось – вот же оно! То самое!

Крапива.

Если из нее можно сделать нитки и рубашки… Можно ли из нее сделать бумагу? Она же должна быть плотной, волокнистой. Вообще-то, пока от нее огород избавишь – навоюешься.

Лиля задумалась.

Ладно. Это в следующем году. Или попробовать хоть что-то запасти? Надо завтра отрядить деревенских детей и намекнуть, что это за вознаграждение. Столько припрут…

Это сейчас не знаешь, куда бежать, за что хвататься. А зимой, когда все заметет, когда работать толком нельзя… Там-то и найдется время для химических опытов.

Простите, лопухи – вещь хорошая, но иногда Лиля чувствовала, что душу готова продать за рулон нормальной туалетной