Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

Я следую за ним к кроватям. Он садится на одну, я выбираю себе противоположную.

Он пристально смотрит на меня. Глаза у него такие усталые и одновременно напряженные. Он выглядит так, как будто недоедает и не спал уже несколько недель. Он еще колеблется, облизывает губы, плотно сжимает их и только после этого начинает говорить:

– Прости, я виноват. Я ничего тебе не рассказывал. Но я не хотел ничем тебя расстраивать.

И мне хочется рассмеяться и смеяться до тех пор, пока слезы не растворят меня полностью.

– Я понимаю, почему ты мне ничего не говорил, – шепчу я. – Здесь все ясно. Ты хотел избежать вот этого всего. – Я вяло обвожу рукой комнату.

– Ты на меня не злишься? – В его глазах так много надежды. Он выглядит так, как будто ему хочется встать и подойти ко мне. Мне приходится поднять руку, чтобы жестом остановить его.

Улыбка на моем лице тоже буквально убивает меня.

– Как я могу на тебя злиться? Ты перенес настоящие пытки там, внизу, чтобы выяснить, кто ты такой и на что способен. А вот теперь терзаешься, чтобы найти способ все это уладить.

Похоже, эти слова звучат для него как облегчение.

Ему легче, но он смущен, и ему страшно казаться счастливым в такой момент.

– Но все равно с тобой что-то не так, – замечает он. – Ты же плачешь. Почему ты плачешь, если ты совершенно не расстроилась?

На этот раз я смеюсь в самом прямом смысле. Вслух и достаточно громко. Я хохочу в истерике, хохочу до икоты, и мне хочется умереть, и я в полном отчаянии.

– Потому что я была полной идиоткой, когда решила, что все со мной может быть иначе, – говорю я. – Я почему-то думала, что тебе попросту повезло. Я почему-то возомнила себе, что моя жизнь может стать гораздо лучше той, что была раньше, что я сама могу стать намного лучше. – Я хочу еще что-то сказать, но вместо этого прижимаю ладонь ко рту, словно я сама не могу поверить в то, что сейчас скажу. Я силой заставляю себя проглотить камень, откуда-то взявшийся у меня в горле. Потом бессильно опускаю руку. – Адам, – на этот раз голос мой звучит хрипло, – ничего не получится.

– Что? – Он застыл на месте, широко раскрыв глаза, его грудь взволнованно вздымается и опускается. – О чем ты?

– Ты не можешь касаться меня, – говорю я. – Ты не можешь касаться меня, и я уже причинила тебе достаточно боли, поэтому…

– Нет… Джульетта… – Адам поднимается, вот он стоит на коленях, вот добирается до меня и тянется к моим рукам, и мне приходится резко отдернуть их, потому что мои перчатки были повреждены там, внизу, в исследовательских лабораториях, и теперь мои кисти обнажены.

А это опасно.

Адам смотрит, как я быстро прячу руки за спину так, как будто я только что дала ему пощечину.

– Что ты делаешь? – спрашивает он, не глядя на меня. Он не сводит глаз с моих рук. И почти не дышит.

– Я не могу так с тобой поступать. – Я отчаянно мотаю головой. – Я не хочу быть причиной того, что тебе приходится терпеть боль или слабеть, и я не хочу, чтобы ты постоянно волновался, думая о том, что я могу совершенно случайно, непреднамеренно убить тебя…

– Нет, Джульетта, послушай меня. – Он в отчаянии, он поднял взгляд и теперь ищет мой. – Я тоже сильно волновался, понимаешь? Я очень сильно волновался. На самом деле. Я думал – я думал, что, может быть, ну, не знаю, я думал, что все будет плохо или что у меня вообще ничего не получится, но потом я поговорил с Каслом. Я поговорил с ним и все ему объяснил, и тогда он сказал, что мне просто надо научиться управлять своими способностями. Я научусь включать и выключать свой дар…

– Кроме тех моментов, когда ты со мной? Кроме того времени, которое мы проводим вместе…

– Нет – почему? Нет, наоборот, особенно тогда, когда мы с тобой вместе!

– Когда ты трогаешь меня… когда ты со мной… это отнимает у тебя физические силы! У тебя начинается самая настоящая лихорадка, когда мы вместе, Адам, ты сам это осознаешь? Ты заболеваешь просто оттого, что пытаешься бороться со мной…

– Ты меня не слышишь… пожалуйста, я же говорю тебе, я научусь управлять всем этим…

– Когда? – спрашиваю я и почти физически слышу, как крушатся мои кости, одна за одной.

– Что? Что ты имеешь в виду? Я учусь этому, я уже учусь…

– И как проходят занятия? Тебе это легко дается?

Он закрывает рот, но продолжает смотреть на меня. Он борется со своими эмоциями, старается казаться хладнокровным, хотя самообладание давно покинуло его.

– Что ты пытаешься мне сказать? – наконец, спрашивает он. – Ты что же… ты… – он тяжело дышит, – ты разве не хочешь, чтобы я продолжал эту работу?

– Адам…

– Что ты хочешь мне сказать, Джульетта? – Он встал со своего места и дрожащей рукой провел по волосам. – Ты… разве ты не хочешь быть со мной?

Я тоже вскакиваю с кровати и начинаю часто-часто моргать, чтобы избавиться от слез, выступивших на глаза. Мне очень хочется броситься навстречу ему, но я не могу сейчас даже шевельнуться. Голос у меня дрожит и срывается, когда я начинаю говорить:

– Конечно, я хочу быть с тобой.

Он опускает руку. Он смотрит на меня так открыто, таким нежным взглядом, но при этом он крепко стиснул зубы и напряг все мышцы, его грудь взволнованно вздымается и опускается, так тяжело он сейчас дышит.

– Тогда что же сейчас происходит? Я же вижу, что-то происходит, и мне кажется, что тут не все в порядке. – Голос у него срывается. – Не совсем в порядке, Джульетта, как раз наоборот, совсем не в порядке, а мне так хочется обнять тебя…

– Но я не хочу причинять тебе боль…

– Ты не причинишь мне боли, – говорит он и оказывается рядом со мной, он смотрит на меня и молит: – Я клянусь. Все будет хорошо… нам будет хорошо… Я уже работал над этим, и теперь я стал сильнее…

– Это слишком опасно, Адам, прошу тебя. – Я сама уговариваю его и потихоньку отхожу, отчаянно вытирая слезы, которые струятся у меня по щекам. – Так тебе будет лучше. Тебе лучше держаться от