Тихони - Пенелопа Дуглас

Позади меня машина подъезжает ближе. Фары не горят. Никакого движения внутри.

– Куинн?

Но я не отвечаю Дилан. Втянув воздух, я поворачиваю руль вправо и так сильно жму на газ, что педаль проваливается в пол. Под нами визжат шины, Дилан и Аро ахают, и мы срываемся с места, набирая скорость так быстро, что порыв ветра врывается в окна и треплет мои волосы.

– Куинн! – кричит Аро.

Машина ревет, рассекая тьму.

Аро проверяет окно позади нас, пока у Дилан звонит телефон.

– Пап? – отвечает она.

Ой–ой. Лукас позвонил ему?

Нет, не стал бы. Если мои братья рядом, он не может со мной разбираться.

– Нет… – заикается она отцу. – Мы…

Она замолкает, когда мой брат кричит, и я дергаю руль, сворачивая влево, шины скрежещут под нами. Под колесами взлетает гравий, и я выворачиваю руль вправо. Я мчусь по очередной пустой проселочной дороге.

Аро раскачивается на сиденье, подпрыгивая на неровностях, и кряхтит, когда я наезжаю на выбоины.

– О Боже мой. Успокойся, – говорит Дилан отцу. – Ч–что? Алло?

Великолепно. Он повесил трубку. Все скоро будут здесь.

Додж появляется в зеркале заднего вида – ближе.

И ближе.

Я перевожу взгляд. И еще ближе.

Он несется прямо на меня – одна, две, три пары фар позади него.

– Когда я остановлюсь, мы выйдем из машины и побежим, – говорю я Аро и Дилан.

– Куда? – выдавливает Дилан.

Но Аро отвечает раньше меня.

– Туда, куда ты захочешь, чтобы Хантер пришел тебя искать.

Мы обмениваемся взглядами, моя благодарная улыбка встречает подмигивание. Все обо мне волнуются. Аро решила подыграть.

Впереди из–за деревьев выглядывают домики, мягкий свет лагерей освещает крыльцо и пирсы. Места пустуют до следующей недели, когда начнется новая смена, но Джекс и Джульетта держат охранное освещение почти круглый год.

Кроме глухой зимы, когда лагерь пуст.

Машина прямо за мной. Я бы не увидела ее фары, даже если бы они горели.

– Вы готовы, ребята? – выпаливаю я.

– Ага.

– Конечно. – скулит Дилан.

Я ускоряюсь, увеличивая расстояние, затем врезаю по тормозам, резко сворачивая направо. Мы резко останавливаемся, я заглушаю двигатель, и мы все выскакиваем из машины.

Я оборачиваюсь, «Додж» стоит в шести метрах от меня, но я не могу разглядеть, что там внутри, потому что фары включены. Они ослепляют меня.

Я щурюсь, выставляя руку против света. Это тот самый «Додж»?

В смысле, был, но…

– Куинн? – кричит Аро.

Я смотрю на них обеих.

– Бегом!

Он не может преследовать троих.

Я захлопываю дверь, делая вид, что следую за ними, пока они бегут в лагерь, ко всем остальным зданиям и укрытиям на выбор.

Но я не бегу. Пока нет. Я смотрю на «Додж». Где другие машины?

Где Лукас?

Как раз в этот момент позади Преследователя появляется мотоцикл Фэрроу, фары «Доджа» мгновенно тускнеют, и свет Фэрроу заливает сцену передо мной.

И я вижу, что это вовсе не «Додж».

Он был там, но, должно быть, свернул где–то среди деревьев и темной дороги. Я не знаю…

Вместо этого Лукас открывает дверь «Босса» моего брата и выходит, поднимаясь с сиденья и поворачиваясь ко мне лицом. Подбородок поднят, и вид у него совсем не веселый.

Мое лицо вытягивается, электрический ток пронзает до макушки.

О, черт.

И вот так просто я возвращаюсь в тот момент, когда мы были здесь вместе – в этом лагере. Только теперь он охотится за мной, а не помогает мне.

А как же Преследователь? Куда делась старая черная машина? Если Лукас видел, как она свернула, он решил преследовать меня вместо нее.

Разворачиваясь на носках, я бегу, врезая каблуки кроссовок во влажную почву. Я ныряю в лес, раздвигая ветки, перепрыгивая и мчась по старым листьям к пустым домикам. Тут же я соскальзываю к стеллажу с каноэ и приседаю, выглядывая между штабелями лодок.

Навостряя уши, я прислушиваюсь к Аро или Дилан.

Но они не зовут. Они могут быть где угодно. Астрономическая башня, стрельбище, сарай, столовая, в одном из домиков…

Душевые…

Лукас появляется из–за деревьев, но не бежит, и это почему–то пугает еще больше.

Фэрроу нигде не видно.

Я смотрю, как Лукас осматривается по сторонам, поглядывая то в сторону главного здания, то в сторону озера. Он не замечает меня, стоящую в пятидесяти футах от него.

Он хватает подол промокшей футболки и стаскивает ее через голову, бросая на землю.

Его плечи расправляются, когда он движется в мою сторону, и я зажимаю рот рукой, когда его взгляд скользит по мне. Я заставляю дыхание замедлиться, боясь, что он увидит, как моя грудь вздымается и опускается между каноэ. Я не хочу, чтобы меня нашли. Это не прелюдия. Если он поймает меня, я могу сказать что–то, о чем пожалею. Или, что хуже, позволю ему закончить то, что он начал, когда удерживал меня.

Легкие капли дождя покрывают мои волосы и заставляют его грудь блестеть в свете единственной лампы на верхушке электрического столба. Я никогда раньше не убегала от него. Мне этого не хотелось.

Но он уже не тот, кем был раньше, а я любила его таким. Что будет завтра?

Глядя в мою сторону, он, кажется, не видит меня, медленно выдыхая. Я думаю, он пойдет дальше, через лагерь, продолжит поиски, но вместо этого он поворачивается. Уходит.

Я открываю рот, но останавливаюсь, и он тоже замирает на месте.

Я хочу, чтобы он ушел. «Додж» где–то здесь. У меня свое собственное приключение.

Просто уходи.

Я смотрю, как он опускает голову, и вижу только его профиль. Нахмуренный лоб устремлен в землю, будто ему больно. Может, он думает, не отпустить ли меня? Так ему не придется ничего объяснять, верно?

Просто оставь меня в покое.

Горло словно наполнено иглами, в голове рисуется картина, как он садится обратно в машину. Может, по дороге домой он навестит ту женщину, Сару, с которой встречался раньше. Может, сегодня он ляжет с ней в постель, чтобы забыть меня.

Ком подступает к горлу, слезы жгут глаза, и та Куинн, которая никогда не хотела быть вдали от него, хочет побежать к нему, прыгнуть в его объятия и сказать, что вместо этого он может получить меня.

Но я не бегу к нему. Не в этот раз.

Он начинает уходить, и я заглатываю воздух.

А затем…

Он разворачивается и бежит дальше по лагерю, хмурясь