Драконий цветок - Анна Шнайдер

яблоки в его руках мелькали настолько стремительно, что сливались в единое пятно, — чем больше у нашей подозреваемой контактов со мной или Реем, тем выше вероятность проколоться. У этой девушки несколько задач: не только убить моего брата, но и не допустить разрыва моей помолвки с Корнелией. Понимаешь, что это значит?

— Не очень.

— Для чего была убита служанка? Если в деле замешан менталист, она бы всё равно ничего не вспомнила и не рассказала.

— Чтобы скрыть следы ментального воздействия, — ответила я, припоминая, что говорил Рей.

— Точнее, их отсутствие. Если я прав и представители рода аль Анарио имеют уникальный дар ментального убеждения, которое невозможно обнаружить, целью было как раз не дать нам понять это. Все, кто участвовал в покушении, уничтожены, и я никак не могу проверить, что осталось у них в голове. Понимаешь?

— М-м-м…

Честно говоря, я чувствовала себя попросту тупой.

— Доказательств вмешательства семейства аль Анарио быть не должно, — терпеливо продолжил Себастьян. — Никаких доказательств — ни прямых, ни косвенных. У меня на соседей не должно быть ничего. И пока они, честно говоря, на коне — ибо ничего и нет, кроме умозаключений и предположений. Для разрыва помолвки маловато.

— Я всё равно не понимаю…

— Я должен буду кого-то поймать, — перебил меня Себастьян, и от неожиданности подобной мысли я перестала жевать. — Желательно живого. То есть следующее покушение следует организовать так, чтобы оно не совсем получилось и злоумышленник, убеждённый в своей виновности, попался. Но для того, чтобы всё это провернуть, нужно и время, и кое-какие, скажем так, средства. Поэтому на спектакль будут допущены зрители.

И тут я наконец включилась.

— Получается, это что-то вроде психологического давления? — предположила я, глядя на огрызок в своей руке. Есть хотелось ещё сильнее. — Ты будешь находиться рядом, следить, всячески провоцировать — чтобы злоумышленница допустила ошибку.

— Верно. Молодец, — кивнул Себастьян и кинул мне ещё одно яблоко. Отказываться я не стала и тут же вгрызлась в него, поинтересовавшись:

— Но кого всё-таки попытаются убить? Рей считает, что участниц, потому что его не получилось, но я сомневаюсь в этом. Я сейчас зарисовала-таки розу проклятья и пришла к выводу…

— Что снять его возможно, только если Рей перекинется или умрёт, — закончил за меня Себастьян, криво и печально усмехнувшись. — Мы это выяснили ещё пять лет назад, Лина. И если считать, что проклятье Марсии связано с недавними событиями — а оно связано, я уверен, — значит, семейка аль Анарио тоже в курсе ситуации. И да, убить им нужно именно Рея, остальных если только за компанию. Но убить чужими руками, как я и говорил. А вот ты не говори ему, потому что у него сразу начнутся всякие расстройства по этому поводу. Мой брат не хочет, чтобы из-за него кто-то пострадал. Но, к сожалению, совсем никто пострадать не может — нам ведь надо как-то поймать преступника, понимаешь?

Я кивнула, продолжая уничтожать яблоко. Теперь всё было гораздо яснее, однако я по-прежнему не понимала главного.

— Как заговорщики будут действовать дальше? — уточнила я. — Я не могу придумать, какими станут следующие действия. Убить Рея, подставив кого-то ещё, — это ясно. Но неясно, как именно.

— К сожалению, у меня нет однозначного ответа на этот вопрос, — признался Себастьян, разведя руками, и бросил мне последнее яблоко. Я посмотрела на него, уже с трудом удерживая в ладонях огрызки, положила их на стол и пробормотала:

— Я думала, ты себе всё это принёс…

— Я, в отличие от тебя, ужинал, — хмыкнул Себастьян, соскочил с подоконника и приоткрыл окно. — Предполагаю, что ты всё ещё голодна, несмотря на фрукты, поэтому рекомендую передать через гвардейцев просьбу принести ужин. Не надо голодать, силы тебе понадобятся. А я, пожалуй, пойду.

Младший наследник стремительно распахнул створки, впустив в комнату ледяной ветер, из-за которого вертикально вверх взметнулись шторы, а затем в воздухе мелькнула серебристо-серая вспышка — и там, снаружи, показался серебряный дракон. Он перевернулся вокруг своей оси, будто танцуя, и полетел вверх, к вечернему небу и постепенно разгорающимся звёздам.

Глава двадцать вторая. Смерть на ладони

Аделина

Следующие пять дней были однообразно-одинаковыми и, на мой скромный взгляд, не содержали в себе ничего, что прояснило бы, кто пытался убить Рея и убил Барбару.

Каждый день мы репетировали, оттачивая игру, и в итоге Питер дель Гайло объявил, что финальная репетиция будет 17 декабря, а сам спектакль на сутки позже. Услышав это, я очень обрадовалась, поскольку мне начинало надоедать постоянно наигрывать на флейте одно и то же.

Рей каждый день занимался с Касси, и у неё довольно хорошо получалось вызывать драконью сущность по своему желанию, меняя зрачки, обрастая чешуёй или отращивая длинные когти. И чем чаще и легче она это делала, тем меньше и реже я замечала в ней спонтанные проявления второй ипостаси — видимо, Касси всё лучше контролировала себя. Что же касается её отношений с Реем, то они тоже постепенно, по капле, теплели, и я замечала, как Касси тянется к нему, несмотря ни на что. Да, она в жизни не призналась бы в этом, но я видела, что искреннее чувство Рея к дочке потихоньку пробивает брешь в её броне.

На следующий день после того разговора с Себастьяном, когда он принёс мне яблоки, Касси познакомилась с королём и королевой, точнее — они для неё моментально, практически в течение первого же часа, стали «ба» и «деда». В отличие от Рея, обижаться на венценосную чету причин у моей девочки не было, да и вели король с королевой себя так, что растаяли бы даже вековые льды на горных вершинах, — и Касси быстро сообразила, что «ба» и «деда» действительно хорошо к ней относятся и любят просто за то, что она их внучка.

К моему облегчению, король и королева не стали говорить с Кассандрой о том, что произошло в прошлом, и обвинять меня в том, что я скрыла от них беременность. Я опасалась, что так или иначе, но на мнение моей девочки попытаются повлиять, однако этого не случилось. Более того, королева Мелисанда, пришедшая ко мне в комнату в день знакомства с Касси,