Брошенная невеста морского дракона.Хозяйка Штормового приюта - Юлий Люцифер

— Тея?

— Считает меня упрямой.

— Точный диагноз.

Я посмотрела на его перевязку.

— Ваша рука?

— Поверхностный ожог.

Тея из другого конца зала крикнула:

— Неправда! Ожог глубокий на двух участках, но мышцы целы.

— Спасибо, — сказала я.

Риан закрыл глаза.

— Она слышит всё.

— Полезное качество лекаря.

Несколько секунд мы просто сидели рядом.

Не касаясь друг друга.

Вокруг были люди, шум, боль, мокрая одежда и запах лекарств.

Но я чувствовала его присутствие так ясно, будто зал опустел.

— Вы могли пойти за Ордраном, — сказала я.

— Мог.

— Не пошли.

— На башне были корабли.

— Эвар…

Риан посмотрел на огонь.

— Арест Ордрана не вернет брата. Если бы я оставил башню и погибли люди, получил бы только еще один список мертвых.

Он сделал выбор.

И не потребовал, чтобы я назвала его правильным.

— Капитан Тейр справился, — добавил он.

— Вместе с Тореном и сигналом Ниссы.

— Да.

— Вы снова говорите так, будто вас там не было совсем.

— В этот раз действительно не было.

— Но вы распределили людей.

— Потому что это была моя задача.

Я протянула правую руку.

Он взял ее осторожно, чтобы не задеть ожоги и серебряную линию.

— Мы удержали, — сказала я.

— Люди удержали.

— Это и имела в виду.

Риан сжал пальцы.

— Я думал, что потерял вас, когда южный знак погас.

— А я думала, башня рухнет после молнии.

— Почти.

— Очень успокаивает.

— Вы первая начали.

Марта принесла две кружки горячего отвара.

— Пейте и не разговаривайте хотя бы минуту.

— Мы обсуждаем состояние гавани, — сказал Риан.

— Гавань переживет минуту без вашего обсуждения.

Она поставила кружки и ушла.

Мы послушались.

Вечером магистрат собрал только тех, кто мог стоять.

Не для продолжения суда.

Для фиксации положения после шторма.

Ордран оставался под стражей.

Маэр Вестор тоже не мог покидать гостиницу.

Капитан Тейр получил постоянное руководство охраной задержанных, но оперативное командование морской частью сохранялось за Рианом до полной отмены тревоги.

Лоркан лежал в комнате Теи с истощением и нарушением чувствительности правой руки. Он несколько раз пытался выйти, пока она не приказала поставить стражника у двери.

Селеста сохранила финансовые документы и передала магистрату заверенную копию.

Дален оставался в кладовой. Его показания о внешних станциях подтвердились.

Эрден помогал мастерам следить за временной скобой и впервые за двенадцать лет не пытался скрыть ни одной неприятной детали.

К полуночи дождь стал тише.

Над морем еще гремело, но гроза уходила.

Марта погасила часть ламп.

В главном зале люди начали засыпать там, где находились.

Я лежала возле камина и смотрела на темные окна.

Штормовой приют потерял крышу над восточным крылом, стену склада, часть причала и почти всю внешнюю систему.

Но в окнах оставался свет.

Корабли стояли в бухте.

Люди дышали.

Ордран был жив и находился под стражей, где не мог уничтожить документы или отдать новый приказ.

Риан спал на соседней койке, все еще удерживая мою руку.

Его ожог требовал лечения.

Моя левая ладонь не чувствовала тепла.

Утром нам предстояло подсчитать ущерб, искать пропавших, вскрывать ящики Ордрана и закончить судебное слушание.

Нужно было решить судьбу Камня.

Гавани.

Далена.

Эрдена.

Лоркана и Селесты.

Риана.

И мою собственную.

Но впервые за все время на Кайрне утро зависело не от того, выдержим ли мы следующую атаку.

Главный удар уже прошел.

Мы не победили море.

Не подчинили древнюю систему.

Не спасли остров чудом.

Мы просто не позволили человеку использовать шторм, чтобы уничтожить всех, кто стоял между ним и властью.

Этого оказалось достаточно, чтобы дожить до суда.

Глава 20. Хозяйка Штормового приюта

Утром первым делом пересчитали людей.

Последнюю ночь никто не спал по-настоящему. Шторм ушел южнее, но еще несколько часов бил в остров длинными порывами, раскачивал корабли и срывал с поврежденной крыши отдельные пластины. Когда рассвело, море оставалось тяжелым и серым, однако между волнами уже можно было вывести поисковые лодки.

Двух пропавших моряков нашли возле северного буя. Они держались за перевернутую шлюпку и почти не чувствовали рук. Третьего вынесло к южной скале. Он погиб еще ночью, вероятно, после удара об обломок мачты.

К полудню список перестал меняться.

Трое погибших за время шторма и предшествовавшего нападения.

Двадцать семь раненых.

Два корабля лишились мачт.

Четыре получили повреждения корпуса.

Один сел на песчаную отмель, но не был пробит.

У Штормового приюта сорвало половину крыши восточного крыла, разрушило старый склад и смыло дальнюю часть причала. Сигнальная башня потеряла верхнюю металлическую раму. Южный знак перегорел. Северная и восточная линии приливной системы больше не отвечали.

Это был тяжелый счет.

Но рядом с каждой цифрой стояло имя живого человека, которого удалось снять с рифов, удержать на канате или довезти до Теи.

Марта записала расходы на спасение в отдельную книгу.

— Зачем? — спросил Маэр Вестор, когда увидел длинные столбцы.

Он провел ночь под охраной в бывшем кабинете управляющего и выглядел оскорбленным самим фактом, что его поместили туда вместе с мокрыми архивными ящиками.

— Потому что израсходованы вода, лекарства, масло, древесина, канаты и продукты, — ответила Марта.

— Во время бедствия никто не выставляет счет за каждый кусок хлеба.

— Во время бедствия хлеб всё равно кто-то испек, зерно купил и печь растопил.

— Совет позже определит компенсацию.

— Именно поэтому нужны цифры.

Марта поставила рядом со мной книгу.

— Имена погибших я внесла отдельно. За них счета не будет.

Вестор ничего не ответил.

Он отвернулся к окну, за которым королевские стражники сопровождали Ордрана Аркеля из северной комнаты в главный зал.

К вечеру штормового дня магистрат запретил проводить полноценные допросы. Ордрана только осмотрел лекарь, после чего с него сняли мокрую одежду, выдали простую рубашку и заперли под четырьмя печатями. Личные вещи описали при свидетелях.

Утром настало время открыть металлические ящики с его корабля.

Ордран потребовал адвоката из Ларента и заявил, что не даст разрешения на вскрытие частных архивов.

Магистрат Ревард Сенн выслушал его возле разбитого окна главного зала.

— Разрешение владельца не требуется, — сказал он. — Ящики изъяты при попытке нарушить судебное ограничение и содержат предметы, вероятно связанные с вмешательством в стратегическую сеть.

— Ограничение не было вручено.

— Об этом спор решится отдельно. На восточной станции вас задержали с устройством замыкания, которое воздействовало на систему Кайрна. Этого достаточно для срочного осмотра.

— Цилиндр не мой.

— На нем личная печать вашего дома.

— Ее могли подделать.

— Поэтому осмотр проведут технический мастер, представитель Торгового союза, представитель собственницы Кайрна и судебный секретарь. Каждая вещь получит номер. Вы можете присутствовать и возражать в протокол.

Ордран