Сгорая от любви - Рокиа

переводит взгляд на меня. Я беру маркер и навожу его на доску. — Вторая часть плана предусматривает проникновение в дворец, чтобы вытащить узника из подземных камер, — пишу я, не сводя взгляда с Артура.

Он продолжает сверлить ее глазами. Если я знаю его хоть немного, в его голове сейчас рождается жуткая картина. Хищник, подстерегающий идеальный момент, чтобы вонзить клыки в добычу.

Я поворачиваюсь:

— Королевство Америка устраивает ежегодный бал-маскарад. Нанук, ты ведь получил приглашение?

Тот кивает:

— Так точно, капитан. Готов наслаждаться их дрянным вином и фальшиво улыбаться знати. — Он машет перед лицом листом бумаги, создавая веер. Несмотря на то, что перепалка утихла, жара в комнате становится невыносимой.

— И они правда проведут этот бал, несмотря на текущий конфликт? — Алази запускает пальцы в волосы. На ее лбу выступили капли пота, приклеивая пряди к щекам. — Ну то есть, они только что получили ощутимый удар, их склады с припасами сгорели дотла.

Я открываю рот, но голос Артура опережает меня:

— Проведут. Потому что им жизненно необходимо делать вид, будто всё под контролем, даже когда всё рушится на куски. Они из кожи вон вылезут, устроят цирк, лишь бы не сталкиваться с реальностью. Стадо ссаных трусов. — Его взгляд прикован к Ясмин, и каждое слово бьет так, будто цель — ранить именно ее. Она игнорирует его, хотя под столом я вижу ее сжатые в кулаки пальцы.

— Как и сказал Артур, — продолжаю я, пока они снова не взорвались, — это событие, от которого королевство никогда не откажется. Не только из уважения к традициям, но и потому, что это один из способов продемонстрировать свое господство над остальными. На балу будут присутствовать короли и королевы всех пяти королевств, от первого до последнего.

— Чертовы показушники, — ворчит Нанук. — Опять придется терпеть, как великое и могучее Королевство Америка бахвалится своей мощью, пока остальные лижут им пятки. Мразь. Скучаю по временам, когда меня освобождали от этой дерьмовой обязанностей и всем заправлял отец со своим ангельским дипломатическим терпением.

— Именно поэтому ты нам и нужен, Нанук. Твое присутствие ключевое. — Я набрасываю на доске карту подземелий и поворачиваюсь. — Ты поможешь Артуру и Алази проникнуть сюда, в темницы. — Я беру красный маркер и ставлю четыре креста по краям. — Темницы охраняются четырьмя стражниками: двое у главного входа и еще двое внизу, прямо перед камерами.

— Погоди-ка, — шепчет Ясмин, скрещивая руки на груди. — Как они вообще попадут в королевство и тем более во дворец? Их схватят еще до того, как они доберутся до темниц.

— Мы сделаем кое-что, от чего тебя повергнет в шок: убьем любого, кто встанет на пути. Как тебе такое? Достаточно «по-человечески» для твоих стандартов? — Губы Артура искривляются в усмешке.

Она набирает полный грудь воздуха. Я вижу, как ее терпение трещит по швам и рушится в мгновение ока. Она берет слово, и ее взгляд не сулит ничего хорошего:

— Элайджа, Артур когда-нибудь любил женщину?

Я вздрагиваю, и воздух в комнате раскаляется до предела. О нет.

Алази округляет глаза, а Нанук, еще секунду назад качавшийся на стуле, замирает с отвалившейся челюстью. Все оцепенели, пока самая опасная бомба в двух шагах, скрытая за тяжелым молчанием, хрустит пальцами.

Ясмин невозмутимо пожимает плечами, даже не подозревая, на какую мину только что наступила:

— А что такого? Это секрет? Нет, судя по всему, вы все в курсе, кроме меня. Какое совпадение.

— Сейчас не время для…

— О, а я думаю, как раз самое время, — перебивает она. — Особенно когда меня принимают за женщину, которой я не являюсь. За какую-то… м-м-м… — Она прикладывает пальцы к подбородку и прищуривается. — Как ее бишь звали, Артур?

Я сжимаю маркер в кулаке. Капля пота скатывается по моему лбу, но я не смею шелохнуться. Молчание Артура заполняет пространство, и я готовлюсь к худшему.

— Лавиния, — произносит он, смакуя каждый звук, и в ту же секунду окна разлетаются вдребезги, осыпая стол дождем из острых осколков.

Я закрываю лицо рукой, защищаясь. Краем глаза вижу, как Алази и Нанук пригнулись, закрыв головы руками, но эти двое противников, кажется, только начали. Они смотрят друг на друга с противоположных концов стола, не шевелясь и не моргая.

Артур склоняет голову:

— Держи это имя подальше от своих гребаных губ, — выплевывает он, и воздух становится удушливым, ядовитым.

Словно отравившись от нехватки кислорода, Алази прижимает руку к носу, и тонкая струйка крови пачкает ее пальцы. Черт. Я делаю шаг вперед, перекрывая Артуру обзор.

— Артур, — сиплю я. — Ты теряешь контроль. Выйди.

Он поднимает голову. В его глазах читается четкое желание швырнуть меня в противоположную стену, но он кривит губы и поднимается с места.

— Только ради тебя, Элайджа. Только на этот раз. — Он задевает мое плечо и выходит, оставляя за собой раскаленный след.

— Да что с вами, блядь, такое?! — взрывается Нанук, вытряхивая осколки стекла из волос и одежды. — Нас тут чуть в шашлык не превратили и на куски не порезали!

Алази зажимает кровоточащий нос. Я достаю из кармана платок и протягиваю ей. Она тут же прижимает его к правой ноздре.

— Спасибо, Элайджа, — шепчет она и поворачивается вправо. — Ясмин, объясни, что на тебя нашло? Ты же знаешь, как опасно его провоцировать!

Я смотрю на осколки, усыпавшие пол. Артур разнес окна в щепки от одной мысли о Лавинии.

— И что он сделает? Убьет меня? Я его огнедышащая пешка, он не станет меня испепелять, — голос Ясмин звучит твердо и непреклонно.

— Ты понятия не имеешь, на что он способен, — возражаю я. — Обычно ты осторожна, но в этот раз ты намеренно выводила его из себя. Мы все это видели. Только я не пойму, зачем.

Она отводит взгляд:

— Он совершает поступки, а потом делает вид, что ничего не было. Без объяснений. Потому что считает себя слишком возвышенным, чтобы разлепить губы и сказать хоть что-то, кроме приказа или оскорбления. И проблема во мне? Почему я не могу спросить, кто такая эта чертова Лавиния?

Я хмурю лоб:

— Откуда ты знаешь ее имя? Где ты его слышала?

— Он повторяет его всю дорогу назад, когда был под транквилизаторами.

Стоп. Озарение настигает меня мгновенно, и я приоткрываю рот.

— Он… принял тебя за нее? — спрашиваю я.

Ее лицо мрачнеет, подтверждая мои догадки, и все фрагменты мозаики складываются воедино. Раненый, обессиленный, он подумал, что перед ним Лавиния… Бог весть, что он успел ей наговорить в этом дурмане.

— Чистой воды Санта-Барбара, — бубнит Нанук. — Похоже, время пришло. Честь объяснить всё выпадает тебе, Элайджа.

Ясмин переводит взгляд