В западне - Ребекка Куинн

После долгого, нежного мгновения я смотрю на Дома, который наблюдает за мной так, словно я головоломка, — невозможно запутанная нить. Он сидит так близко, но всё же вне досягаемости.

— Я не причиню им боли, Дом, — тихо обещаю. Я вижу это в нём, эту его потребность защищать их. Я чувствую то же самое.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, малышка, — так же тихо отвечает он. Затем качает головой, и момент рассеивается. — Значит, решено. Но без сделки, если всё пойдёт наперекосяк, последствия будут целиком на тебе.

По крайней мере, это кажется справедливым.

— Да, сэр.

Он поднимается на ноги, и я ничего не могу поделать с тем, как мой взгляд скользит по его обнажённому телу. Когда он начинает натягивать штаны, я прячу разочарованный вздох.

— У тебя есть фляга? — спрашивает Дом. — Тебе стоит выпить воды.

— Угу. В моей сумке.

Дом тянет за ремни и открывает клапан, вытягивая сумку вперёд, чтобы проверить содержимое, когда оттуда лавиной высыпаются… припасы… Он поднимает один из презервативов, а затем смотрит на меня, приподняв бровь.

Бо прыскает со смеху.

— Десять? Дорогая, ты ведь пришла сюда вопреки нашим приказам, — он проводит рукой по челюсти. — Мне нравится твой размах, но ты правда думала, что мы используем их все?

Мои щёки вспыхивают. Вместо ответа на это, я осмеливаюсь начать покрывать грудь Бо мелкими поцелуями, слизывая лёгкий блеск пота с его кожи.

— Вода, — Бо протягивает мне флягу, и я без возражений пью. Осушаю её, удивляясь тому, насколько сильно хотела пить.

— Пойдём, — говорит Дом. — Нам пора двигаться.

Я обвиваю руками шею Бо и прижимаюсь к нему. Мне пока не хочется покидать это место. Кольцо рук Бо — чудесное, прекрасное убежище.

Бо стонет… и мне не нравится, что этот звук звучит смиренно.

— Он прав. Мы и так вернёмся намного позже наступления темноты.

— М-м. Мне здесь удобно, — качаю головой и целую его в шею.

Предостерегающий шлёпок по попе заставляет меня в испуге вскинуть голову.

— Ай, — хмурюсь, сердито глядя на Бо.

Дом развеселённо фыркает, и я сердито смотрю уже на него.

Он лениво улыбается в ответ, и часть напряжения в его мышцах уходит, пока он смотрит на меня сверху вниз.

— Двигай задницей, не то синяков понаставлю, красотка.

— Кажется, ты уже это сделал, — фыркаю я, но на губах всё равно появляется улыбка.

— Один, — Бо целует меня в лоб, а медленная улыбка Дома становится шире.

Я опускаю ноги и вскакиваю так быстро, что у меня кружится голова, а Дом смеётся. Бо начинает собирать одежду, и я, вздохнув, нехотя делаю то же самое.

— Как ты себя чувствуешь насчёт всего остального, Иден? Насчёт стрелка? — закидывая рюкзак на плечи, Дом задумчиво смотрит на меня.

Ещё одна неприятная мысль. Что я чувствую по этому поводу? Тошноту. Грусть. Сожаление.

Но…

— Я понимаю, почему мне пришлось это сделать, — наконец говорю я, и эти слова не кажутся ложью. Я сглатываю. — Я бы сделала это снова.

Пожалуйста, пусть мне больше никогда не придётся делать это снова.

Дом кивает.

— Тебе стоит поговорить с Джаспером, — увидев выражение моего лица, он приподнимает бровь, а затем качает головой. — Возможно, мы помогли тебе справиться с первоначальной паникой, Иден, но кинк не заменяет терапию. Такие вещи оставляют след. Тебе стоит с ним поговорить.

— И обещаю, с травмами он справляется лучше, чем с советами по отношениям, — сухо добавляет Бо, и я тихо фыркаю.

От одной мысли о том, чтобы снова открыться Джасперу, мой желудок скручивает уже совсем по другой причине. Я вспоминаю, как свернулась у его ног и смотрела вверх на прекрасную завесу его ресниц. Как весь остальной мир просто исчез.

По крайней мере, для меня.

Я не могу выставить себя ещё большей дурой.

— Подумаю об этом, — обещаю я, когда они оба продолжают на меня смотреть. Дом открывает рот, будто собираясь возразить, но Бо снова бросает на него предупреждающий взгляд. Я мягко ему улыбаюсь. — Со мной всё в порядке. Сейчас всё в порядке. Он — они все — хотели причинить нам вред. Он бы убил меня или отвёл к Сэму, а я…

Я обрываюсь, потому что Бо застывает как доска.

— Что? — смотрю я на него. — Что я сделала?

Дом и Бо обмениваются многозначительным взглядом, и по позвоночнику пробегает тревожный холодок.

— Это имя, Иден. Где ты услышала это имя? — жёсткие золотистые глаза пронзают меня.

— Какое имя? — запинаюсь я. — Сэм? Это их лидер. Тот, кто чуть меня не поймал.

Он закрывает глаза.

— Его не было на поляне в тот первый день, — говорит Бо, и в его голосе звенит глухой шок. — Мы не видели его и позже в лесу. Мы не могли знать. Но, проклятье… Мы даже не расспросили её, когда привели домой. Дом…

Бо резко натягивает рубашку, качая головой.

— Ты уверена? — настойчиво спрашивает меня Дом. — Уверена, что это было именно это имя?

— Д-да, — перевожу взгляд с одного на другого. Внезапно чувствую сквозняк. Посмотрев на изуродованный бюстгальтер и порванную рубашку, я бросаю их и тянусь к сумке. Достаю запасной комплект одежды и одеваюсь так быстро, как только могу. — Что я упускаю?

— Это важно, Иден. Как он выглядел? — спрашивает Дом, затем опускается на колено и быстрыми, уверенными движениями заново укладывает мою сумку.

Я провожу рукой по спутанным волосам, пытаясь поспеть за этой внезапной переменой в тоне.

— Я… Ну, он был немного старше. Может, чуть за пятьдесят? Короткая борода. Седина в волосах. Я… не знаю, что ещё. Среднего телосложения, но сильный? Я помню, что он был сильным.

— Ебать, — ругается Бо, закидывая рюкзак на плечи, и в моём животе оседает ледяная тяжесть.

Бо не ругается. Не так.

Когда Дом протягивает мне рюкзак, мои руки дрожат от дурного предчувствия.

Я оглядываю поляну. Все следы нашей сумбурной, идеальной встречи исчезли. С лиц Дома и Бо тоже исчезли все эмоции. Теперь они снова целиком и полностью перешли в режим солдат. Если бы ноющая слабость в мышцах не кричала мне об обратном, я почти могла бы поверить, что ничего не было.

— Пожалуйста, — прошу я, и Дом останавливается. — Почему это имя так важно? Что оно означает?

Дом смотрит на меня сверху вниз, и от того, что я вижу в его глазах, колени становятся ватными. Тогда я понимаю, что всё плохо. Очень плохо.

Впервые с тех пор, как мы познакомились, Дом боится.

— Это значит,