Коснуться души - Опал Рейн

Единственной причиной, по которой он прервал их странный поцелуй, было то, что Маюми перестала отвечать ему. Она едва могла дышать и была благодарна за передышку, так как была в шаге от того, чтобы раствориться в счастливую лужицу.

О боже. Его пальцы такие длинные и толстые. Она не чувствовала тесноты вокруг них, но они всё равно ощущались чудесно. Они могли попасть в цель, могли взволновать её самым возвышенным образом.

— В меня, — взмолилась она, не заботясь о том, как жалко звучит её голос. — Ты нужен мне внутри. Я сейчас кончу. Пожалуйста.

Она хотела, чтобы этот толстый ствол вбивался в неё. Она нуждалась в этом, болела этим, черт возьми, жаждала этого. Она даже посмотрела вниз, пытаясь найти его взглядом в просвете между их телами. Она хотела видеть то, что окажется внутри неё.

— Не раньше, чем ты кончишь для меня вот так, — заявил он — просто потому что знал, что она в отчаянии, судя по тому, как она извивалась на его руке. И она наслаждалась им за это.

— Мне нравится, когда ты такая нуждающаяся. Когда ты умоляешь меня об этом своим ртом или тем, как твоя киска жадно сосет мои пальцы.

Голова Маюми откинулась назад, спина глубоко выгнулась, а пальцы на ногах поджались, когда она издала мощный пронзительный крик. Она дернула его за мех, кончая сильно, жидкость скапливалась в её канале. Его пальцы двигались в ней быстрее, и ей показалось, что она увидела звезды в мутнеющем, темнеющем зрении.

Фавн уткнулся костяным лицом в открытую кожу её шеи и издал глубокий выдох, почти как вздох облегчения или благодарности.

— Вот так. Хороший маленький человечек, дающий мне то, что я хотел, — пророкотал он, когда её спазмы начали стихать.

Она расслабилась под его жаром, но сердце всё еще бешено колотилось, когда он наконец вынул из неё пальцы.

Его голова была повернута к ней, чтобы убедиться, что она видит, как он поднял руку и размазал её оргазм по своему носовому отверстию и морде, чтобы запятнать их её запахом. Это зрелище казалось почти первобытным, даже диким. Затем он разжал челюсти и своим фиолетовым языком слизал сливки её оргазма с пальцев и ладони.

Его ярко-фиолетовые сферы потемнели до черного, когда он глубоко простонал, словно её вкус был восхитительным для его рецепторов. Она даже заметила, как его нечеловеческие части взъерошились и вздрогнули, когда он пробовал её на вкус.

Ее ошеломленный взгляд смягчился при виде этого невероятного существа над ней. Одно то, что он делал всё это, заставляло её удовлетворенное тело готовиться к большему.

Затем его рука метнулась вниз к ее бедру, почти шлепнув по нему, чтобы он мог крепко схватить его и удержать ее ноги раздвинутыми. Его бедра подались вперед, и у нее перехватило дыхание, когда головка его члена скользнула по ее складкам. Следом вошла его мягкая шипастая длина, и она попыталась свести ноги, чтобы захватить его между ними. Двинулась только одна, пока он не отпустил вторую.

— Клянусь, твой член был создан для этого, — прохрипела она, толкаясь бедрами ему навстречу.

Он снова поставил руку рядом с ее головой, чтобы поддерживать свое массивное тело над ней.

— Для чего?

Когда он отстранился, чтобы снова толкнуться сквозь ее складки, она не смогла сдержать непристойное мяуканье, сорвавшееся с губ.

— Мой клитор идеально ложится в ложбинку на твоей нижней стороне, — она прикусила внутреннюю сторону губы на обратном движении и схватила его за оба бицепса, чтобы держаться за него, прикасаться к нему хоть как-то, пока пыталась сохранить равновесие.

Ее тело было чувствительным, и влажное скольжение его смазанного члена было похоже на прекрасную пытку.

— Это ощущается чертовски потрясающе.

Чувствительный пучок нервов уютно устроился в этой глубокой ложбинке, и его греховно ласкали со всех сторон. Жар, разливающийся по ее грудине, был знакомым и желанным, но таким обжигающим, что заставлял ее грудную клетку дрожать до такой степени, что даже грудь колыхалась.

Она посмотрела вниз, чтобы наблюдать, отказываясь смотреть на него, и прошептала:

— Словно ты был создан, чтобы делать это со мной, Фавн.

Мысль о том, что они были «созданы» друг для друга, была глупой. Они были не более чем двумя существами, чьи судьбы случайно переплелись. Глубоко внутри она знала, что им не суждено быть вместе. Он был Сумеречным Странником, она — человеком. Они были настолько разными, и все же… она не могла избавиться от мысли, что Фавн был единственным идеальным мужчиной для нее.

Яркий свет начал разгораться между ее грудей, как раз когда всполох огня прошел сквозь ее плоть.

Она заметила, что его член набух в ответ на вид ее души, пытающейся вырваться наружу, заставляя тяжелую каплю предсемени выступить на самом кончике, когда он толкнулся сильнее. Она даже капнула на ее живот, оставив липкую дорожку, соединяющую их.

Он прижал ладонь к свечению.

— Я не выношу, когда ты это делаешь, — прохрипел и одновременно простонал он. Его тело издало то странное урчание-рычание, за которое она его дразнила — словно его внутренности хотели петь для нее всеми мыслимыми способами.

Ей нравилось, что она может вызывать у него такую сильную реакцию, и вокруг ее глаз собрались морщинки, когда она сощурилась, а губы изогнулись в понимающей усмешке.

Он ничего не мог сделать или сказать, чтобы заставить ее сдержать это.

Она чувствовала крошечные движения, словно ее душа дико колотила руками и ногами по его ладони. Она отчаянно хотела выйти наружу, отчаянно хотела, чтобы он украл ее.

Фавн опустился ниже, так что теперь его грудь сдерживала ее, и он смог свободно просунуть обе руки под меньшее тело Маюми. Схватив ее за складки там, где низ ее ягодиц переходил в бедра, он поднял ее с низкого кофейного столика и откинулся назад, скрестив ноги.

Хотя в этой позе она зависла в воздухе, она доверяла ему. Ее собственные ноги обвили его талию, но он был слишком большим, чтобы она могла скрестить лодыжки.

Маюми держала руки у него на шее всего несколько секунд, прежде чем была вынуждена отпустить, когда он расположил ее над головкой своего члена и насадил до самого основания одним плавным, жестким и быстрым движением.

Ее удивленный, но хриплый стон утонул в его, гораздо более громком и глубоком. Это заставило обоих запрокинуть головы от давления.

Жар внутри нее был настолько сильным, что заставил ее размякнуть вокруг него, и все же