Коснуться души - Опал Рейн

член, пока она не почувствовала давление, пытающееся раздвинуть её внутренности. Мешочки внизу него прижались так плотно к его члену, что ей показалось, он угрожает запихнуть и их внутрь неё.

Было удовольствие. Была тупая боль. Он толкал слишком глубоко, за пределы того, как он магически изменил её тело.

Затем Фавн напрягся вокруг неё, сжимая и сжимая, прямо перед тем, как из него вырвался жалкий, сдавленный скулеж. Она знала, что он хочет толкаться, по мелким дергающимся движениям бедер, которые он делал, удерживая её, но они прекратились немедленно, когда она наконец почувствовала, как его шипы зацепились и притянули их друг к другу так же сильно, как и щупальца.

Его когти впились в неё, когда он издал громоподобный рев как раз в тот момент, когда тяжелый поток спермы ударил прямо в её шейку матки, которую он почти расплющил.

Её язык высунулся, дрожа от восторга при ощущении жара, жидкости, того, как он наполняет её. Любая боль, которую она чувствовала, растворилась в блаженстве его разрядки, от которого поджимались пальцы на ногах.

Она с радостью приняла всё это — для него не было никаких последствий.

Не можешь получить то, что хочешь, если не заберешь мою душу. Было очевидно, что он жаждет этого, и это заставило её ошеломленно улыбнуться залитому солнцем потолку; сердце яростно ширилось в груди.

Всё казалось ярче, словно её зрачки были сильно расширены. Это даже заставило пылинки сверкать сильнее, чем раньше, осыпая их блестками. По крайней мере, отсутствие толчков позволило её разуму возвращаться к реальности в приятном расслабленном темпе.

Она чувствовала, как последние капли его разрядки вливаются в неё.

Она была почти уверена, что всё протекло на его руку и ноги, но он, казалось, не возражал. Особенно когда он навалился на неё, сотрясаемый дикими остаточными толчками, заставляющими его дергаться, дрожать и подпрыгивать на ней.

Его хвост отпустил её, и она уткнулась лицом в его бешено вздымающуюся грудь. Ну, только лицом, потому что руки чертовски онемели, и их кололо тысячами иголок от того, что они так долго были заведены за спину. Они бессильно повисли вдоль его тела.

Она потерлась носом о его мех, надеясь, что он подумает, будто она просто очаровательно ластится, хотя на самом деле она просто вытирала следы слюны или слез, которые, к несчастью, пролила, пока была в отключке от удовольствия.

Ммм, лемонграсс, — пробормотал её затуманенный разум.

— Ребенок, да? — тихо и дразняще спросила она. — Никогда не думала, что услышу такое от Сумеречного Странника. Или что кто-то из них захочет спариться и оплодотворить именно её.

Хрен знает, что я творю, но обычно меня бы это дико оттолкнуло. Вместо этого она была почти уверена, что это была одна из причин, почему она так сильно кончила. По крайней мере, пока нам не нужно об этом беспокоиться.

Пока.

Когда она поняла, что он так и не ответил, она отстранилась, чтобы они могли посмотреть друг на друга. Он не позволил, вместо этого прижав её крепче, словно не хотел, чтобы она смотрела на него. Чувствовал ли он себя уязвимым? Слишком увлекся моментом и выдал секрет, о котором вдруг пожалел? Она надеялась на это, желая откопать каждый спрятанный кусочек его головоломки.

— Я всегда хотел знать, как бы ты к этому отнеслась, — тихо сказал он. — Я даже не осознавал, что действительно желаю этого, до недавнего времени.

— Из-за меня? — спросила она так же тихо; нежная улыбка тронула её губы. Ей безумно нравилось, что она могла быть той, кто заставляет его осознавать такие вещи о себе.

Его ответ заставил её надуть губы.

— Нет. Магнар, один из Сумеречных Странников, о которых я упоминал, сумел завести детеныша со своей невестой. Я видел людей с их детенышами, но никогда не думал, что это возможно для Сумеречного Странника, поэтому мне было всё равно. Я не из тех существ, кто желает того, чего никогда не сможет получить.

Кроме меня… верно?

— А потом появилась я и показала тебе, какая я потрясающая? — ему, блять, лучше подтвердить это, потому что её надутые губки вот-вот превратятся в оскал, готовый искусать его до чертиков в отместку. — Что это возможно.

— А потом появилась ты, — эхом отозвался он, что немного сгладило её обиду.

Он провел когтями по волосам, которые явно превратились в гнездо, судя по легкой боли, которую она почувствовала, когда он начал распутывать узлы. Возможно, он делал это, чтобы успокоить её тревоги, так как она всегда расслаблялась в его объятиях, когда он так делал.

— Когда я встретил их детеныша, Федора, мне стало очень любопытно. Было странно видеть то, как я мог выглядеть, когда был маленьким, и, хотя он был не моим, я почувствовал это неоспоримое жгучее желание защищать его. Когда Федор сжал мой палец своей крошечной ручкой, я понял тогда, что хочу своего… даже если больше не могу.

Даже если больше не могу…

Маюми вздохнула, зная, что если предложит свою душу, чтобы он смог, он всё равно ей откажет.

— Как бы я ни был рад за них, — продолжил он, — я также очень… завидовал. Я только получил трещину в черепе, поэтому казалось, что моя боль усилилась, когда я узнал о их создании. Это заставило меня понять, что есть еще многое, чего я никогда не смогу испытать.

— Фавн, — мягко позвала Маюми, откидываясь назад и так сильно хмуря брови, что знала: всё её лицо сейчас перекошено.

Его большая теплая ладонь обхватила её лицо сбоку, и он провел большим пальцем по её щеке.

— Я рад, что пришел сюда. Я рад, что я здесь с тобой. Это больше, чем я когда-либо ожидал, и я дорожу каждым моментом с тобой, — он лизнул её в другую щеку. — Ты очень непослушная. Но это того стоит — чувствовать, как ты уютно сжимаешь мой член своей теплой маленькой киской, как сейчас.

Фавн был чертовым королем отвлекающих маневров.

В тот момент этого было недостаточно, чтобы разгладить её хмурое лицо, пока её взгляд метался по его черепу и рогам. Ей многое хотелось сказать, но, как всегда, она словно язык проглотила.

Она стукнулась лбом о его грудь, испустив побежденный вздох. Она продолжила биться лбом о него, хотя и довольно легко, думая: Почему? Это несправедливо, что так происходит. Должен быть способ.

— Я буду греть твой член столько, сколько захочешь, — пробурчала она ему в грудь. — Мне тоже от этого очень приятно.

Хотя он был довольно расслаблен, всё напряжение, накопившееся в