Идеальный отец - Alexis Hall

Оливер рассмеялся. Я не мог не отметить, что это был его смех из категории «я-хорошо-нахожу-общий-язык-с-людьми», который звучал куда менее искренне, чем смех «я-с-треском-провалил-попытку-сделать-вид-что-мне-смешно», обычно предпочитаемый мной.

– Люсьен, – произнес он с напускной строгостью, – это вообще-то должен был быть сюрпр…

На кухне запищал таймер, и мне показалось, что в воздухе появился легкий запах подгоревшего.

– Одну минуту. Располагайтесь.

– Располагайтесь без всякого сексуального подтекста, – добавил я, хотя, если честно, мои наполовину снятые резиновые перчатки звучали не слишком убедительно.

– Теперь мне даже немного обидно, – сказал Питер.

И я не мог решить, было ли это проявлением полной неспособности считывать атмосферу в комнате или, наоборот, безупречного умения это делать.

Но прежде чем я успел прийти к какому-либо выводу, в дверь снова позвонили, и Оливер высунул голову из кухни.

– Люсьен, ты не мог бы…

Я наконец стянул вторую перчатку и тут же обнаружил новую проблему: теперь я просто стоял с парой резиновых перчаток в руках и совершенно не представлял, куда бы их пристроить так, чтобы это выглядело естественно.

– Уже иду, – бросил я через плечо и отправился впускать следующую пару гостей.

– Привееееет, – пропел Джеймс Ройс-Ройс, заключая меня в фирменное ройс-ройсовское объятие, в то время как второй Джеймс Ройс-Ройс за его спиной беззвучно помахал рукой в знак приветствия.

В столовой Оливер, прекрасно понимая, что устраивает ужин для профессионального повара, снова появился в дверях.

– Закуски будут готовы через несколько минут. И я уверен, что остальные гости тоже скоро прибудут.

– Кроме Бридж, – добавил я. – Она почти наверняка опоздает.

Оливер бросил на меня взгляд, полный надежды.

– Кто знает, может, в этот раз все пройдет гладко.

Я вытащил телефон и открыл чат «В порядке ли гетеросексуалы (Remix про званый ужин)».

– Последнее сообщение от нее пришло двадцать минут назад. Там написано: «КАТАСТРОФА С НЯНЕЙ НАЧИНАЙТЕ БЕЗ НАС». Все капсом и с кучей опечаток.

– Возможно, все не так плохо, как ей кажется, – сказал Оливер с большим оптимизмом, чем уверенностью. – Обычно все оказывается хотя бы немного лучше, чем она думает.

Что-то снова запищало.

– Сейчас вернусь. У меня разогреваются питы.

Но прежде чем кто-либо успел сказать хоть что-нибудь про питы, еду или вообще про что угодно, Джеймс Ройс-Ройс выхватил телефон.

– Я вам уже показывал фотографии Малыша Джея на трехколесном велосипеде?

Честно говоря, я не помнил. Да и что, по его мнению, мы должны были ответить?

«Вообще-то, Джеймс, мы уже столько насмотрелись на фотографии твоего гребаного младенца, что этого хватит до конца жизни. И даже после смерти. Даже если нас выкопают через сто сорок лет, чтобы освободить место под новый жилой комплекс».

Кроме того, я был почти уверен, что рассматривать фотографии чужого очаровательного ребенка сейчас меньше всего хотелось Питеру и Дженнифер. В конце прошлого года они решились еще на один цикл ЭКО, и результат оказался примерно таким же успешным, как и все предыдущие. Но когда Джеймс Ройс-Ройс вплыл в столовую и задал свой очередной гребаный вопрос, они натянули мужественные улыбки и выдали вполне убедительное:

– Ой, какой же он милый.

Хотя, поскольку следующими появились Брайан и Аманда, оказалось, что планка для «вполне убедительно» находится не так уж высоко.

– А я-то думал, – сказал Брайан, заглядывая через плечо Джеймса Ройс-Ройса, – что эта вечеринка будет зоной, свободной от детей.

– Физически, – крикнул из кухни Оливер, – но не концептуально. Если, конечно, вы не хотите, чтобы я начал наказывать за мыслепреступления.

– Я за, – сказала Аманда, с грохотом ставя на стол бутылку рома Stroh 80. – Каждый, кто упоминает детей, пьет шот.

Дженнифер посмотрела на бутылку.

– Знаете, а я, пожалуй, не откажусь.

Оливер, уже опасно близкий к тому виду напряжения, который обычно ничем хорошим не заканчивался, снова появился в дверях.

– Вы не превратите этот вечер в алкогольную игру. И вообще, в доме находится несовершеннолетняя.

– Блядь, серьезно? – Брайан выглядел почти оскорбленным.

– Мне четырнадцать! – крикнула Джас с кухни.

Брайан заметно расслабился.

– Слава яйцам. Значит, уже достаточно взрослая, чтобы мы могли говорить «блядь», верно?

– Нет, – твердо сказал Оливер.

– Да, – не менее твердо сказала Джас.

– По-моему, это ситуация из серии «технически можно, но, наверное, не стоит», – предложил я.

Это должно было стать компромиссом. Вместо этого я сумел разозлить всех троих.

Поскольку все гости, способные прийти вовремя, уже собрались, а Бридж опаздывала на привычном для Бридж уровне – или, в нашей новой реальности, на уровне Бридж-и-Тома, – Оливер начал подавать закуски.

– Прошу прощения, – сказал он. – Нам придется начать. Иначе все безнадежно испортится.

Дженнифер устроилась на одном из слегка разномастных стульев и разложила салфетку на коленях.

– Если кто и отнесется к этому спокойно, так это Бридж. Не думаю, что она ела закуски хоть раз после школы.

– В университете, – сказал я, – мы специально говорили ей время на час раньше. Проблема в том, что она это раскусила. Мы перестали так делать, а потом у всех окончательно сбилось чувство времени, и…

– Итак, – объявил Оливер, нечаянно перебивая меня, – сегодня мы начинаем с левантийского мезе.

При откровенно угрюмом содействии Джас он начал расставлять на столе миски и тарелки, наполненные плодами своего труда. И труда Джас. Моего труда там было значительно меньше.

Результат оказался… неоднозначным.

Салат был хорош. Или настолько хорош, насколько вообще может быть хорош салат, то есть вполне приличен. Но даже я видел, что хумус получился зернистым, а специи осыпались с крекеров с заатаром.

Рационально Оливер, безусловно, понимал, что не соревнуется с нашими друзьями. И уж точно не с Джеймсом Ройс-Ройсом, который, если кто вдруг забыл, однажды испек колбасную плетенку для самой королевы.

Но в званых ужинах всегда есть элемент негласного испытания.

А поскольку мы давно ничего подобного не устраивали, напряжение только возрастало.

Последний такой ужин был у Бридж, еще до рождения ребенка, и тогда она просто поставила на стол гигантскую запеканку из макарон, раздала всем миски и велела накладывать самим.

До этого мы собирались у Прии, которая, несмотря на протесты подруг, вообще отказалась готовить и настояла, чтобы мы заказали еду навынос, как выразилась она сама, – «как нормальные люди».

С другой стороны,