Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

— Ты вообще умеешь этим пользоваться? — спрашиваю я, кивая на оглушитель, перекинутый у него за спиной.

— Я проходил подготовку Патруля в Эмери, — сухо отвечает он. — Я не всегда был человеком в костюме и кабинете.

Я смотрю на него с сомнением. Он поправляет ремень оружия, устраивая его поудобнее. Небеса, хочется связать его и оставить пристёгнутым к фонарному столбу.

Остальную часть нашей разношёрстной команды составляют другие участники Тумана, в том числе Бруклин и Даника.

— Куда? — спрашивает Фишер у дрожащего Моури.

— В туннели, — отвечает тот. — Под Центральной парковой фермой.

— Лучше тебе говорить правду, — предупреждает Джастин, демонстративно поднимая телефон. — Я же сказал. Пара звонков… — Он проводит пальцем по горлу, изображая нож, и Моури бледнеет.

— Конечно. Клянусь. Вы найдёте и своего друга, и лекарство.

Улицы Нью-Манхэттена пусты, но вдалеке, у периметра, доносятся звуки столкновений с Завесой.

Дождь усиливается, затягивая всё вокруг зеленоватой дымкой. Я открываю рот и позволяю нескольким каплям смочить пересохший язык, закрываю глаза и представляю будущее, где все живы, в безопасности и счастливы, а этот день остался далёким воспоминанием. Мы будто балансируем на лезвии ножа, ожидая, когда всё рухнет, словно ряд бумажных воинов перед наступающей армией.

Я иду вплотную к Моури. С другой стороны его удерживает за руку Фишер. Каллиопа шагает позади с винтовкой наготове, словно только и ждёт, что Моури попытается сбежать. Как бы я ни относилась к ним обоим, для этой работы они подходят идеально.

— Объясните, что вы имели в виду, когда сказали, что Сол использует Рука.

Моури шаркает ещё несколько шагов и бросает на меня осторожный взгляд. Дождь приглаживает его волосы и промачивает рубашку. — Никсия говорила вам правду о многом. Она действительно украла наши исследования. Действительно сбежала. Канцлеры действительно отняли у неё всё — но только потому, что прогресса больше не было. И они уже давно знают, что её разум может разрушиться.

— Знают?

— Им не нравится, насколько они от неё зависят, но весь этот город выстроен вокруг того, что она умеет делать. Без неё Нью-Манхэттен потеряет самый ценный ресурс. Последний год она скрывала, насколько всё стало плохо, — отсюда и попытки замять убийства.

Моури кивает в сторону моего отца, который идёт рядом и слышит каждое слово.

— Она знала, что лекарство, над которым я работал, ей не поможет, поэтому умоляла меня искать другой выход. Я никогда не умел ей отказывать и начал разрабатывать другой вид противоядия. Но с самого начала подозревал: нам потребуется ещё один Призыватель. Поэтому она следила за тобой и ждала момента, когда сможет тобой воспользоваться.

— Когда ты сбежала из Нью-Манхэттена, она запаниковала и последовала за тобой в Тьера-Фрайс, — продолжает Моури. — Она не могла позволить тебе исчезнуть. С самого начала планировала использовать тебя, но не знала, что делать с твоим отцом. А потом появился этот Одиночка.

Мы с отцом встречаемся взглядами, и Моури на мгновение замолкает.

— Зачем она заставила нас выведывать информацию у Тринити, если у неё и так был доступ к лекарству?

— Чтобы отвлечь.

— Что?

— Ей нужно было занять вас, пока мы решали, как использовать вас обоих. Она решила, что задание удержит вас в Нью-Манхэттене. И, похоже, сработало.

Я в ужасе смотрю на него.

Она заставила меня снова сблизиться с Тринити — просто для отвода глаз?

Меня сейчас вырвет.

— Но если бы я не пыталась наладить с ней отношения, мы бы не узнали, где держат Эдварда.

Губы Моури сжимаются.

— Да. Не думаю, что она это предвидела.

Значит, хоть что-то хорошее из этого вышло.

— Зачем она говорила, что канцлеры убьют нас с Руком, если узнают, что мы Призыватели шторма, если про неё саму они уже знают?

Моури смотрит на меня.

— По-своему она вас защищала. Они бы вас не убили. Они бы присвоили вас себе. Возможно, это куда страшнее.

— Присвоили? — спрашиваю я, чувствуя, как по затылку расползается холод.

— Даже если её вылечить, она не будет жить вечно. Никсия тоже смертна. И хотя со стороны кажется, будто у неё огромная власть, на деле она всего лишь пленница в золотых наручниках. Кроме того, она боялась, что её заменят раньше срока. Ты была бы идеальной кандидатурой. Молодая. Из Общества. Ещё не сломанная.

— Ещё? — хрипло переспрашиваю я.

Он смотрит на меня с печалью; морщины на лице становятся глубже. — Рано или поздно заражение доберётся и до тебя.

Я тру лоб, пытаясь остановить круговерть мыслей.

Наверное, я всегда это знала. В тот день в парке, когда Искра впервые ударила меня, я словно оплакивала саму себя. Даже ребёнком я понимала: прежняя я умирает.

Потом Сол сказала, что я другая. Подарила мне ещё один шанс.

Я решила, что избежала неизбежного.

А теперь ощущение такое, будто я снова умираю.

— Почему после нашего возвращения она нас игнорировала? Если хотела сделать меня заменой, мне нужна была подготовка.

— Вскоре после вашего возвращения ей резко стало хуже, — отвечает Моури. — Она боялась, что если ты будешь часто рядом, заметишь её… проблемы и начнёшь подозревать.

— Во время того сильного шторма она потеряла сознание.

— Ты видела?

— Только мельком. Потом убедила себя, что показалось.

— Зацикленная видеозапись, — говорит Моури. — Подготовленная на такой случай. Заражение мешает ей собирать Искру, и да — она слабеет.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь осмыслить услышанное. Изумрудные облака по-прежнему кружат над головой, а ровный дождь прибивает волосы и крапит одежду.

— Она действительно хотела вас уберечь, — тихо говорит он.

— Только чтобы спасти себя, — огрызаюсь я.

Его лицо ломается; в глазах проступает что-то почти разрушительное.

— Милая, она пытается спасти всех.

После этого я не нахожу слов. Вопросов слишком много, они толкаются в голове. Но сейчас нужно сосредоточиться на Рукe, лекарстве и на том, что делать дальше.

Мы добираемся