Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

Когда людей начали похищать, а в Гасители стали принимать практически кого угодно, Рук был уверен: они что-то скрывают.

Когда заперли Эдварда, это произошло потому, что он увидел то, чего видеть не должен был.

Доктор Моури сейчас изменит всё.

Тот самый секрет, который они так долго прятали.

Окно в ложь, которую они защищали.

Мы входим в огромное помещение с уходящим высоко вверх потолком.

Я несколько раз моргаю, пытаясь осознать увиденное.

Цилиндрические резервуары. Примерно два метра высотой. Около метра в диаметре.

Сотни штук, светящихся фиолетовым.

И в каждом плавает человеческое тело.

Глава 60

Мы выстраиваемся в ряд, слишком потрясённые, чтобы говорить. Я озираюсь, пытаясь понять, что именно вижу. Бетонный пол. Стены. Провода, идущие от каждого резервуара вверх, а затем вдоль балок и металлических опор под потолком.

И тут вспоминаю слова Эдварда после того, как мы впервые вытащили его из камеры.

Тогда мы почти не обратили на них внимания: были слишком сосредоточены на лекарстве и не понимали, что это значит.

Сеть. Источник энергии.

Провода спиралями уходят вверх и расходятся по высокому потолку, каждый соединён с одним из светящихся резервуаров.

С резервуаров, в которых неподвижно плавают тела.

По крайней мере… надеюсь, они просто спят.

— Что это? — едва слышно спрашивает кто-то. Джастин. Первый из нас, кому удаётся заговорить.

Я оборачиваюсь и вижу, как Моури медленно пятится, шаркая к двери.

— Остановите его! — кричу я. Фишер и Генри мгновенно бросаются к нему и тащат обратно.

— Пожалуйста, — умоляет он. Колени подгибаются, пока мы его окружаем. — Простите. Они заставили меня…

— Что это? — спрашиваю я. — Что это такое?!

Моури медлит, и Фишер хватает его за воротник, приподнимая на носки. Ноги доктора скребут по полу; выглядит он настолько жалко, что мне почти становится его жаль. Фишер, судя по всему, никаких угрызений совести не испытывает: вжимает Моури в стену и придавливает предплечьем горло.

Иногда очень удобно, когда мудак на твоей стороне.

— Говори, — приказывает Фишер, усиливая давление.

Моури открывает рот, но выдавливает лишь хрип.

— Ослабь! — приказывает Генри. Фишер бросает на него злой взгляд, но через секунду отступает.

Доктор растирает горло, тяжело дыша. — Благодаря этому Никсия сохраняла рассудок последние тридцать лет. И именно так мы питаем Нью-Манхэттен энергией.

— О чём вы говорите? Нью-Манхэттен питает генерал Сол, — говорит Генри, хотя в его голосе уже слышна неуверенность.

Истина, прежде казавшаяся несокрушимой, растягивается, истончается и переворачивается набок.

— И да и нет, — отвечает Моури. — Все эти годы мы изучали не только лекарство. Мы разработали способ собирать Искру и использовать её как топливо. Когда Никсия ушла от меня, она украла и эти исследования, хотя без Призывателя шторма для нас они были бесполезны.

Каждое слово он выговаривает сквозь зубы, будто оно причиняет ему боль.

— Вооружившись этими знаниями, она смогла питать город. Поначалу.

— Поначалу? — переспрашивает Генри.

Моури хмыкает. — Когда она показала, на что способна, канцлеры решили перевести весь город на новую энергосеть, начав с Цитадели и важнейших объектов — теплиц, больниц, фабрик. Это казалось чудом. Больше никакой зависимости от солнца, ветра и прочих ненадёжных источников. Нью-Манхэттен очень быстро подсел на эту энергию.

Моури замолкает, хватается за грудь и хрипит, сгибаясь пополам, будто у него сердечный приступ.

— Только не это, — говорит Фишер, снова хватает его за воротник и прижимает к стене. — Не вздумай так легко соскочить, старик. Продолжай.

Моури поднимает на него раздражённый взгляд.

— К сожалению, для одной женщины это оказалось слишком тяжело. — Он задыхается. — Пожалуйста. Мне нечем дышать. Отойдите.

Генри касается руки Фишера. — Отступи. Он всё равно никуда не денется.

Фишер приподнимает бровь и отходит. Моури шаркает в сторону и подходит к одному из резервуаров, глядя на женщину внутри. Вода и стекло немного искажают черты, но ей, на мой взгляд, примерно столько же лет, сколько мне. Длинные волосы колышутся вокруг головы фиолетовым облаком.

— Нам нужна была… поддержка, — шепчет Моури, опуская голову и прикладывая ладонь к стеклу. — Я этим не горжусь. Хотел бы никогда не делать этого открытия.

Я оглядываю помещение, всматриваюсь в безжизненные лица и неподвижные конечности — и картина наконец складывается.

— Они Хранители, — шепчу я, чувствуя, как глаза обжигают слёзы.

Моури тяжело вздыхает и кивает. — Десятилетиями Никсии приходилось пропускать через себя миллионы ватт Искры. Она не только физически не могла собирать достаточно энергии в одиночку — это ещё и быстро разрушало её разум. Нам требовалось решение. Именно поэтому много лет назад она на самом деле пришла искать меня.

— Это секрет, который Нью-Манхэттен так долго скрывал. Поэтому они отрезали себя от Тьера-Фрайс — боялись, что всё откроется. Они прекрасно понимали, как это будет выглядеть в глазах остальных, но отказаться от системы не захотели.

— Они… мертвы? — спрашивает Нэйви. В неоновом свете её лицо кажется почти белым. Я могу только представить, как она видит саму себя в одном из этих чудовищных резервуаров.

— Нет, — отвечает доктор Моури. — Технически они живы, но большинство уже не принадлежат этому миру. Разбудить можно лишь тех, кого подключили за последние несколько дней.

— Как это работает? — спрашивает Джастин.

— Мы обнаружили: если Никсия рассеивает Искру через носителя, она не только способна собрать и удержать намного больше энергии — это ещё и защищает её разум. Чем больше носителей мы подключали, тем лучше был результат.

— Это… чудовищно, — шепчу я. — Как вы могли так поступать с людьми?

— Поэтому вы так отчаянно хотели покинуть Нью-Манхэттен? — требует Генри. — Надеялись сбежать и унести этот секрет с собой до самой смерти?

Доктор Моури дрожит всем телом, нижняя губа ходит ходуном. Возможно, он и правда сожалеет, но содеянного это не меняет. — Мне не оставили выбора. Город потерял бы всё. Это казалось идеальным решением для всех.

— Для всех, кроме этих людей, — говорит Джастин.

— Да, —