Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

Только попробуй её забрать. Только, блядь, попробуй.

Кто этот человек?

Рук бледен и едва держит равновесие. Он наваливается на отца, ноги почти не слушаются.

— Как мы его вытащим? — спрашивает Нэйви. — Он не может идти.

— Поможем. — Рядом появляется Генри. Он берёт вторую руку Рука, закидывает её себе на плечо, и теперь тот висит между ними.

— Сюда, — говорит Генри. — Остальные разберутся с гвардией генерала и догонят. Возвращаемся тем же путём. — Затем кричит через плечо: — Кто-нибудь, заберите накопитель из компьютера! Загрузка уже должна была закончиться!

Джастин быстро пересекает комнату, выдёргивает накопитель и прячет в карман. Я оглядываюсь и вижу Данику, Бруклин и остальных бойцов Тумана, всё ещё сдерживающих Круговую гвардию. Не хочу их бросать, но они пойдут следом.

Я хмурюсь, заметив, что генерала Сол в комнате уже нет.

Куда она делась?

Доктор Моури съёжился в углу, накрыв голову руками и явно надеясь, что про него забудут. Я на секунду задумываюсь, что с ним делать, но больше он нам не нужен. Пусть сам разбирается, что будет дальше. Когда канцлеры узнают о его предательстве, долго он в этом мире не задержится. После участия во всём этом ужасе он заслужил всё, что его ждёт.

— Уходим! — кричит Генри.

Мы возвращаемся по туннелям и снова входим в зал, заставленный резервуарами.

Сеть. От одного этого слова у меня мурашки по коже.

— Нам нужны доказательства, — говорю я, доставая телефон. — Нужно показать людям, что делал Щит.

Подавив отвращение, я начинаю снимать, проходя между рядами, залитыми аметистовым светом. Подношу камеру ближе к лицам, надеясь, что родные кого-нибудь узнают. Наверняка их семьи годами гадали, что с ними случилось. Возможно, мы хотя бы дадим им ответы.

Хотя я не знаю, что хуже: не знать или узнать вот это.

Я иду быстро, снимая ряд за рядом.

Понимаю, что нам нужно двигаться дальше, но мне хочется почтить каждого. Из меня вырывается сдавленный вдох, когда замечаю нескольких детей, которым так и не дали повзрослеть.

Всё становится только страшнее.

— Нужно найти способ отключить это, — говорит Генри.

— Большая часть города останется без электричества, — отвечает отец.

— Мне всё равно. Мы не можем позволить этому продолжаться.

Отец кивает. Они осторожно прислоняют Рука к стене, и тот наклоняется, упираясь ладонями в колени. Он уже выглядит немного лучше: к бледным щекам возвращается цвет.

— Бедные люди, — шепчет Нэйви, прикрывая рот рукой. Глаза наполняются слезами. — Как им помочь?

— Не уверен, что мы можем, — отвечает Джастин. — Как думаешь, им… больно?

Мы все смотрим на Рука, который всё ещё тяжело дышит.

— Ты это чувствовал? — спрашиваю я, боясь услышать ответ.

Он молчит несколько секунд. — Я… всё осознавал, — говорит он, прижимая ладонь к груди, словно говорить больно. — Будто внутри меня ничего не осталось. Только эта… оболочка. Странная пытка: понимать, что ты заперт, и не иметь возможности пошевелиться или сделать хоть что-то.

— И каждые несколько минут я чувствовал импульс Искры.

Он снова замолкает, явно собираясь с мыслями. Я подхожу и приседаю перед ним, заглядывая в лицо.

— Что происходило? — спрашиваю, кладя ладонь ему на колено.

— Это было похоже на тот момент, когда мы касаемся Искры… только длилось намного дольше. Та боль. Та агония, которая разрывает изнутри. — На последних словах голос ломается. Потом он шепчет: — Это не кончалось.

— Ох, Рук, — говорю я, убирая прядь волос с его лица. — Мне так жаль.

— Думаешь, у них так же? — осторожно спрашивает Нэйви.

Мы все переводим взгляд на резервуары и беспомощных людей внутри.

— Не знаю, — отвечает Рук.

Даже если им достаётся лишь малая часть той же мучительной боли, я не представляю, каково терпеть её каждый день, годами.

— Небеса, — шепчу я и качаю головой. — Нам недостаточно просто отключить это. Нужно уничтожить всё. Найти способ сделать так, чтобы они больше никогда не смогли повторить такое.

— Как? — спрашивает Нэйви.

— У Эдварда есть идея? — спрашиваю я Генри.

Я поднимаюсь и снова начинаю снимать, поворачивая камеру под разными углами, чтобы запечатлеть всё: компьютеры, электрические панели, провода, тянущиеся от резервуаров по потолку.

Мне нужны доказательства всего.

Я хочу, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что здесь происходило.

Ещё люди. Ещё лица. Ещё украденные невинные жизни. А потом я сворачиваю за угол и застываю.

Кровь стынет в жилах, желудок словно проваливается к ногам.

Сердце останавливается.

Сбивается.

Пропускает удар.

Рейн.

Глава 63

— Папа! — кричу я. — Паааапа!

Я спотыкаясь бросаюсь к резервуару и всматриваюсь внутрь, пытаясь лучше рассмотреть лицо.

Должно быть, я ошиблась.

Стекло и вода немного искажают черты, но нет. Это он. Я уверена.

Сердце колотится о рёбра, дыхание превращается в вязкую грязь.

Конечно. Всё сходится.

Я видела, как она забрала его той ночью. Мне следовало догадаться сразу, как только мы вошли в этот зал.

Она смотрела мне в глаза и говорила, что пыталась ему помочь.

Но, блядь, и об этом она солгала.

— Рейн, — шепчу я, прижимая ладонь к стеклу. — Рейн, нет.

Рядом появляется отец. Я наблюдаю за его лицом в тот момент, когда он понимает, кто находится в резервуаре. Мой брат, которого я любила всем сердцем.

Краска уходит с отцовского лица, выражение меняется. Я всегда считала, что отец вообще мало что чувствует. Он никогда не показывал эмоций. Всегда был глухой стеной. Сплошным холодом, через который я не могла пробиться, и давно перестала пытаться.

Не знаю, что изменилось за последние месяцы, но изменилось что-то важное.

Отец всегда был для меня загадкой, но сейчас я чувствую, как у него разбивается сердце.

Я вижу сам миг, когда оно даёт трещину, — это проступает в