Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

И я выкладываю всё. Тьера-Фрайс. Завесу. Неогорода. Родичей, живущих в дикой местности. Всё, что от них скрывали. Интересно, сколько людей сейчас это видят и сколько предпочли бы отвернуться, лишь бы не поверить моим словам.

Я рассказываю историю генерала Сол.

Настоящую.

О лекарстве.

О лжи.

— Сегодня ночью мы узнали, почему они скрывали это от нас, — говорю я.

Вижу, как трансляция переключается на запись, которую мы сделали раньше.

Я объясняю, что именно они видят.

— Вот как они обеспечивали город энергией, — говорю я. — Похищали невинных людей и подключали к своей сети. Запирали этих несчастных здесь, а всем остальным рассказывали, что опасны именно мы. Если вы когда-нибудь потеряли близкого из-за Гасителей, вероятно, именно поэтому.

На экране появляется запись с моим братом, и меня начинает трясти.

— Это мой брат, Рейн, — говорю я, и голос ломается. — Всё это время я думала, что он мёртв. А он был здесь. Осквернённый. Измученный. Украденный.

Эдвард разворачивается на стуле и крутит пальцем, показывая, что пора заканчивать.

— У них есть лекарство, — наконец говорю я. — И они скрывали его от нас, чтобы иметь возможность делать это. Вместо того чтобы лечить, они использовали нас.

— Я хочу сказать вам: вы больше не обязаны это принимать и становиться частью этого. Никогда не должно было иметь значения, родились вы Холлоу, когом или даже Хранителем. Нас вообще не должны были так делить. От этого выигрывал только Щит, и больше всего они боятся, что вы это поймёте. Вы можете сопротивляться. Требовать другого. Достоинства. Уважения. Равной доли того, что создал этот мир.

Эдвард подаёт следующий сигнал. Осталось тридцать секунд.

— Я думала, что понимаю своё место в этом мире, — продолжаю я. — Год назад вся моя жизнь уже была решена за меня. Я думала, что знаю свою судьбу. Но узнала: судьба не высечена в камне. Её можно изменить. Сдвинуть. Разбить, а потом… создать заново. У каждого из нас есть такая сила. В каждом из вас есть искра, которая способна потребовать большего.

Я моргаю.

Смотрю прямо в объектив.

Чувствую, как моя орбита перестаёт вращаться по прежнему пути и меняет направление.

— Я Поэт Грейвс. И впервые в жизни я свободна.

Глава 66

Генератор Эдварда глохнет, комната погружается в тишину, все экраны становятся чёрными. Рук уже идёт ко мне и заключает в кольцо рук.

— Это было идеально, — говорит он мне в макушку. — Ты идеальна.

Я цепляюсь за него и прячу лицо у основания шеи. Одежда всё ещё влажная, но сам он тёплый и крепкий.

— Нам пора, — прерывает нас голос. Это Фишер. Он смотрит в телефон, прокручивая экран большим пальцем. — Генерал-лейтенант Рей говорит, что в течение тридцати минут мы начинаем отход в Завесу. Мы донесли свою мысль.

Значит, пришло время выбирать.

Я до последнего избегала думать о том, что будет дальше.

Я только что раскрыла себя. Рассказала всё.

Моё лицо теперь повсюду. В Нью-Манхэттене я больше никогда не буду в безопасности.

Но всё это начала я. И другого исхода уже не хочу.

Я напрягаюсь, и Рук отстраняется, берёт моё лицо в ладони.

— Поэт?

— Я хочу быть с тобой, — шепчу я.

Он стирает слезу с моей щеки, когда другой, усиленный голос обрывает то, что он собирался сказать. Голос доносится с улицы.

— Вы окружены, — гремит он. — Выходите без оружия, руки вверх, и никто не пострадает.

— Генерал Сол, — говорит Генри, стоя у окна и глядя вниз. — Она нас нашла.

Мы расходимся и отдёргиваем шторы. Внизу действительно десятки гвардейцев и… генерал Сол.

Я прикрываю рот рукой, увидев, кто стоит рядом с ней со связанными за спиной руками.

— Домино! — кричу я. — Джорни!

Обе смотрят широко раскрытыми глазами. Напуганы до смерти. Вместе с ними, тоже связанными, стоят несколько членов Тумана.

Генерал Сол берёт громкоговоритель. — Мы перехватили вашу маленькую спасательную операцию в Темпестаде. Всех заключённых вернули обратно, а заодно получили несколько новых. Но я предлагаю обмен. Эти двое — на Поэт Грейвс и Солитьюда. Выведите их.

— Что делать? — спрашивает Генри у Ады. По её лицу видно: она судорожно пытается что-то придумать.

— Если они не выйдут в течение двух минут, мы входим сами, — добавляет Сол, голос через стекло звучит приглушённо. — Вы окружены, и мы знаем, что вас меньше.

Я смотрю вниз на Джорни и Домино. Я не позволю им причинить вред.

— Я пойду, — говорю я. — Может, ей хватит одной меня, а остальные смогут выскользнуть, пока они отвлекутся.

— Поэт, — говорит Рук. — Даже не думай. Ты не будешь собой жертвовать.

— А я не оставлю своих друзей у неё!

Ада поднимает обе ладони, призывая всех успокоиться. — Дайте подумать.

— Выходим все, — говорит Фишер. — Но оружие оставляем при себе. Против кучки бесполезных Корок мы прорвёмся.

— А если они навредят моим друзьям? — требую я.

Каллиопа пожимает плечами. — Значит, так тому и быть. Для нас они ничего не значат.

Рук резко поворачивается. — Они и мои друзья тоже.

— Друзья-Корки? — спрашивает она, кривя губу и окидывая его взглядом, пока Фишер бешено печатает что-то в телефоне. — Может, зря мы вообще тебя спасали.

Всё восхищение, которое я испытывала к ней во время нашей спасательной операции, мгновенно исчезает.

Она сверлит его взглядом, он отвечает тем же.

— Ты остаёшься здесь, — говорит мне Рук. — Я спускаюсь.

Он разворачивается и выходит из комнаты. Я настолько ошарашена, что только через секунду успеваю крикнуть: — Нет, не спускаешься!

Я бегу следом и догоняю его на лестнице.

— Мы делаем это вместе, — говорю я. — Ты не отдашь себя ради меня.

— Вернись наверх, Поэт, — почти рычит он. — Я разберусь.

— Рук, нет! — Я хватаю его за руку. — Я