Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

Я всё ещё держу отца за руку, опустив голову. Не стану отрицать: несмотря ни на что, вместе с горем приходит и какое-то облегчение. Я столько лет прожила в тени этого человека, пытаясь вылепить себя в ту версию, которую он хотел видеть.

А теперь всё закончилось.

Мне больше никогда не придётся смотреть ему в глаза и гадать, как именно он причинит мне боль в следующий раз.

Где-то рядом раздаются быстрые шаги, но у меня нет сил пошевелиться.

Через мгновение я слышу: — Поэт?

Наконец я поднимаю голову и вижу приближающегося Рука. На груди у него закреплено ружьё, на щеке порез, ещё один пересекает предплечье, волосы падают на глаза. Минуту назад мне казалось, что тот шар малинового света — самое прекрасное, что я когда-либо видела. Нет. Самое прекрасное зрелище — он.

— Рук, — шепчу я.

Он быстро подбегает, опускается рядом на колени и переводит взгляд с меня на отца.

— Он…?

Я киваю. — Да. Он пытался не дать Сол забрать меня.

Рук резко выдыхает. — Ты в порядке? — спрашивает он, обнимая меня за плечи.

— Да. Наверное. Мы успели кое-что сказать друг другу, и… думаю, этого должно быть достаточно.

— Мне жаль, — говорит он.

— Он пожертвовал собой ради меня. — Я смотрю на Рука. — Я ужасный человек, если признаюсь, что, раз уж кто-то должен был погибнуть, я рада, что это он, а не ты?

Рук прижимает меня к себе и целует в макушку. — Вовсе нет. Думаю, как минимум это он тебе задолжал. — Я прижимаюсь к нему, обвивая руками за талию.

— Нам надо уходить, — говорит он спустя минуту. — Что с Сол?

Я показываю вниз по улице, где её неподвижное тело лежит на асфальте.

— Ох, блядь, — выдыхает Рук. — Что произошло?

— Я запустила в неё шар Искры.

Рук издаёт поражённый звук. — Это… вау. Не думал, что смогу влюбиться в тебя ещё сильнее.

Я невольно смеюсь.

— Она мертва? — спрашивает он.

— Понятия не имею. Но уже довольно долго не двигается.

Он встаёт, подходит к ней, приседает и прижимает два пальца к шее.

— Пульс есть, — говорит он. — Но слабый.

Я в последний раз смотрю на отца и подхожу к Руку. Мы стоим над Сол и смотрим на её безжизненное лицо.

Рук перехватывает ружьё перед собой. — Можно закончить это сейчас. Раз и навсегда.

Я задумываюсь. Она заслуживает. Но лишить её жизни всё равно кажется неправильным.

— Нет, — говорю я, кладя ладонь ему на руку. — Не позволяй ей превратить тебя в того, кем ты не являешься.

— Тогда пусть с ней разбирается Завеса, — отвечает он, доставая из кармана телефон, который где-то раздобыл. Быстро набирает сообщение и снова прячет аппарат. — Хорошо? — Я киваю. Рук отступает и берёт меня за руку. — Уходим отсюда. Пора.

— Рук, я не могу бросить маму. Перед смертью папа попросил меня заботиться о ней. Без него у неё никого…

— Тогда возьми её с собой.

Он говорит это так буднично, что я моргаю.

— Я… могу так сделать?

— А почему нет?

Я качаю головой. — Она не поедет.

— Тогда убеди. Только быстро.

— Рук…

— Поэт, — говорит он, притягивая меня ближе и кладя ладонь на щёку. — Нам нужно уходить. Теперь тебе грозит ещё большая опасность. Канцлеры знают, на что ты способна, и попытаются подключить тебя к своей долбаной сети. Тогда ты навсегда станешь пленницей.

Глаза наполняются слезами. Я знаю, он прав.

— Я просто думала… Домино и Джорни.

— Я знаю. И надеюсь, мы ещё увидимся. Но сейчас это единственный выход. — Он целует меня в кончик носа. — Мне просто нужно знать, что ты в безопасности.

— Хорошо, — шепчу я.

— Иди за мамой, — говорит он. — Я найду Нэйви, Джастина и Эдварда. Встретимся у каменной стены, как только она будет с тобой. Если получится, собери немного вещей.

— А потом?

Он наклоняется и снова целует меня, обхватывая за талию, отклоняет назад и целует так жадно, что из лёгких исчезает весь воздух.

Потом отстраняется и прижимается лбом к моему.

— А потом мы едем домой.

Глава 69

Убедившись, что Завеса взяла Сол под стражу, я направляюсь к башне Общества Фиама А. Солнце уже встаёт, и ориентироваться на улицах становится легче.

Вдалеке со всех сторон доносится шум боёв, в воздухе висит дым. Где-то что-то горит. Но сейчас я не могу об этом думать. Рук прав: надо выбраться отсюда до того, как канцлеры начнут меня искать.

Я добираюсь до здания и захожу на лестницу, начиная мучительный подъём наверх. Никогда ещё не была так благодарна за всю кадетскую подготовку.

Стучу в дверь, но никто не отвечает. — Мам! Это я!

Я стучу ещё несколько раз, зову её и уже прикидываю, как лучше взломать дверь, если придётся.

Наконец дверь открывается. На пороге стоит мама в ночной рубашке, по щекам текут слёзы.

— Поэт! — ахает она и бросается меня обнимать. — Небеса, я так волновалась. Я видела тебя на телефоне. Ты была такая смелая. Такая красивая. Рейн. Я не могу… не могу поверить…

Она говорит бессвязно — кажется, у неё истерика.

— Мам, — говорю я, беря её за руки. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Ты едешь со мной.

— Куда? — спрашивает она.

— В Тьера-Фрайс. Помнишь, что я говорила? Там целый мир.

— Я не могу, — отвечает она, энергично мотая головой.

— Почему?

— И что я там буду делать? Что скажет твой отец?

Я глубоко вдыхаю, собираясь с силами. — Мам… папы… больше нет.

Она смотрит на меня и очень долго моргает большими тёмными глазами. Она явно в шоке. Я быстро рассказываю, что случилось, а она всё так же молча смотрит.

— Мам? Скажи что-нибудь.