Рябиновая кровь - Марина Адлер

моего ребенка, что зреет в ее чреве. — Рада вдруг покачнулась, но Млад быстро тряхнул ее снова, приводя в чувства. Сердце при взгляде на любимую стало обливаться кровью. Она поверила моим словам. А значит и Млад поверит. — Верни мне жену, и я дам уйти твоему войску с миром. А нет, тогда мои воины, колдовство и лесная нечисть не оставят и следа от тебя и твоих людей.

Доспехи дружинников зашелестели с обеих сторон. Млад взглянул на Раду и изумился тому, что не купился на его хитрость. Резко стало мертвенно тихо. Лишь ветер выл, нагнетая и без того напряженную атмосферу.

— Ты так и не успел на ней жениться по нашим законам… — Напомнил леший, склоняясь могучим столпом надо мной и тяжело вздыхая. — Потеряешь навеки, если что-то случится.

Я сглотнул, впитывая сполна предостережения лесного духа, но знал — не могу поступить иначе. В словах и обещаниях варского правителя не могло быть правды, даже если бы я согласился на его условие. Он не дал бы уйти нам с Радой. Но это предложение не рассматривал. Не позволил бы Младу править Ярым княжеством. Ни за что не отдал бы свой народ в руки этого зверя. Оставалось лишь лгать. Да так, чтобы сам Перун поверил.

Млад натянуто улыбнулся и грубо схватил Раду за воротник кафтана. После все так же грубо повел вперед. Я уже понимал, что он собирается делать, но выдавил из себя лишь одно:

— Ты не посмеешь!

Варский князь рассмеялся мне в лицо. Сдавленно, горько, словно и сам осуждал себя за свое намерение убить ту, которую называл когда-то любимой:

— Ты украл ее. Она не твоя. Но и мне предательница не нужна. Пусть же греет землю, которой ты так дорожишь!

В это же мгновение Рада, осознав, что с ней вскоре сделают, вырвалась из рук Млада и раненой ланью, понеслась мне навстречу. Я быстро сжал навершие меча и вознес его к небу позволяя армии сорваться с места и пойти на врага. Но было поздно.

Млад в три широких шага догнал хрупкую девушку и вонзил ей в спину острое лезвие, которое прошло насквозь тонкого тела и вышло из груди Рады. Млад выдернул меч и на мгновение оторопел, ужасаясь своему же поступку. Мой же слух поник в нечеловеческом крике. Лошадь уж мчалась вперед. Горло сдавило от боли. А воины наступали, тоже неистово выдавливая из себя вопли, готовясь к кровавой бойне.

Я не помнил, как Млад отступил, ужасаясь силе, нахлынувшей на него волнами войск и колдовства. Что с ним стало, тоже больше не волновало. Достигнув единственной цели быстро слез с коня и упал на колени перед ней. Рада истекала кровью, лежа на холодной земле, широко раскрыв глаза. Я даже не успел признаться любимой, что все, что говорил, это все ложь ради ее спасения. Не успел сказать, как сильно ее люблю. Вокруг гремела схватка. Крики, хлесткие удары оружия. Но все уже не имело значения. Я подхватил слишком расслабленное женское тело на руки и понял, что Рада умерла. Кровь все продолжала горячим потоком вытекать из ее тела. Я потряс любимую, не желая смиряться с ее смертью. Но она молчала. Лишь смотрела на меня пустыми янтарными глазами. В ней не было больше жизни, как и не было в ее взгляде той теплоты с которой она глядела на меня всегда.

В этот миг все утратило важность. Ни земли, ни вражда не имели больше значения. Она была безвозвратно мертва, заставляя кричать зверем, метаться от боли, сжимая в руках девичье тонкое тело. Кто-то позже забрал из моих рук уже охладевшую жену, отдал Млада, поверженного и скрутившегося как червя. А я расправился с ним даже не ощутив и толики удовлетворения. Даже не запомнив, каким именно способом убил, просто отшвырнул его бездыханное тело, не удостоив внимания. В голове уж зрела идея как вернуть любимую. И чернота того способа не унимала жгучего желания.

Глава 42. Признание

                                                

Яромир смотрел на меня глазами, к цвету которых никак не могла привыкнуть, но голос его, жесты и все лицо, за исключением серебристых волос, все оставалось прежним. Он открывал свое прошлое слой за слоем, ошарашивая, пугая тем, сколь многое пережил. Но я продолжала только слушать, замечая, как мужские руки норовят меня обнять, успокоить, хоть и сам колдун сдерживал свои порывы. Не давал волю чувствам пока не позволила этого. Пока не озвучила свое последнее слово.

— Я знал, что буду страдать, возвращая любимую кощунственным способом. И было тревожно лишь от одного — ничто меня не пугало на пути к тому, чтобы вновь увидеть ее живой, — продолжил он рассказ, глядя мне в глаза. Рассматривая лицо и каждую его черту с неимоверной теплотой. После отпустил свои руки, снимая с моих плеч, когда понял, что не собираюсь никуда бежать. Готова его выслушать. — Мтырь-камень так и не удалось отыскать в вещах Млада. После его тоже никто и никогда не видел. На мгновение я даже поверил, что он мог избрать Раду. Но после перестал думать об этом, ведь Волибор настаивал, чтобы похоронил жену, как только прибыли в Мирн. Только он ведал, что затеял и что намереваюсь сотворить. И только он последовал за мной, чтобы помочь найти путь к Чернобогу, просить у него услугу, хоть и до последнего отговаривал от этого.

Колдун и вовсе тяжко вздохнув, подошел к высокому окну, рассматривая Витражи. Разноцветные стекла изображали пару: князя и его возлюбленную жену Раду. Но раньше почему-то я словно не могла разглядеть лица мужчины. То был все морок сильного темного колдовства. Он отчего-то он ложился не только на колдуна, но и на меня, на Волибора. На многих, как успела это понять. Теперь же колдовство Чернобога пало, и я с удивлением рассматривала узоры окна с изображением Яромира и его княгини. Вернее… Рады, что как две капли воды походила на меня.

— Взяв тело Рады, мы отправились с Волибором к темному духу. А когда нашли его, то я согласился на все условия ради того, чтобы он вернул ее и моих родных к жизни. Но дар темного духа был с подвохом, а возрождение близких не такое, каким ожидалось. Веселина и Русана восстали из мертвых, но лишь в виде бездыханной нечисти, русалок, что позабыли человеческую жизнь. Родителей и вовсе не сумел поднять. — Колдун призадумался. — Но то к лучшему.