Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

Только тогда Йохан оторвался. Ещё раз облизнулся и окинул меня довольным взглядом победителя. Приблизился и снова укусил, в этот раз за мочку уха. Снял с меня остатки одежды в виде юбки и пары чулок. И я осталась лежать совершенно обнаженная на столе.

Мужчина же рывком стянул с себя штаны и оставшуюся одежду. Присоединился ко мне в своей наготе.

Как он прекрасен. Такой именно грубоватой мужской красотой. Широкие плечи, узкая талия, сильные мускулистые ноги и горящий взгляд сейчас почти черных глаз.

Сердце замерло и пустилось вскачь снова, когда он подошёл ближе, подтянул меня к краю стола. Я уже практически наполовину повисла в его руках. Тем временем он развел ноги шире, закинул их себе на плечи и наконец вошёл, сразу и на всю длину. Это было так остро и восхитительно, что я закричала.

Оборотень же замер. А затем мучительно медленно вышел почти до конца и снова рывком погрузился в мою глубину. Я извивалась под ним, хваталась за края стола, пока он не наклонился и не усилил напор, удерживая меня руками за бедра. Затем завел руки под меня, заставив обвить его талию ногами. И вот я уже прижата спиной к стене. Эмоции зашкаливают. Перед глазами все плывет, а оборотень только еще больше распаляется.

Он, кажется, что-то спрашивает. Я, кажется, что-то бормочу, кричу и прошу не останавливаться. Взрыв накрыл меня неожиданно и оглушающе. Я даже не поняла, как на пике удовольствия сама вцепилась в него ещё сильнее и укусила. Впрочем, оборотень почти сразу последовал за мной. Его очередной укус смешался с диким удовольствием и лишь добавил остроты ощущений. Кажется, на моем теле не осталось ни одного места, которое он бы не изучил и не покусал.

Меня слегка лихорадило. Руки ослабли, ноги тоже не держали. Но, как выяснилось, Йохан и не планировал ставить мою тушку на пол. Оборотень покрепче меня перехватил в своих руках и понес по лестнице наверх в свою спальню.

Эта ночь действительно запомниться мне надолго. Оборотень с нескрываемым энтузиазмом исследовал все новые места на мне. Пробовал на вкус. Все слилось в одно потрясающе восхитительное состояние удовольствия.

Проснулась я только глубоко ночью в таких теплых и родных объятиях.

Спали мы, как и тогда, когда я просыпалась с ним-мужчиной, после того, как возвращался его человеческий облик. Он спал, уткнувшись мне лицом в шею. Руки даже во сне прижимали меня ближе. Одна нога покоилась поверх моих, прижимая к постели и ловя в капкан его ног.

Выбираться отчаянно не хотелось. Мысли текли вяло. Тело пело и немного ломило от непривычной нагрузки. Все же прошло несколько лет с последнего раза.

Я позволила себе немного полежать, а затем аккуратно выбралась из такого желанного захвата. Боялась, что оборотень проснется, но тот лишь проворчал что-то и, перевернувшись на живот, обнял подушку.

Я не позволила себе поцеловать его на прощание. Просто испугалась, что он проснется, либо у меня не хватит духа уйти.

Лишь позволила себе еще один взгляд на такого теплого и родного мужчину. На его разбросанные волосы на подушке, на то, как он уткнулся носом в подушку, на которой я только что спала, и легонько улыбается во сне, на его красивую спину, сильные руки.

Вздохнув, я на цыпочках выскользнула в коридор, прикрыла за собой дверь и, прихватив свои вещи, спустилась вниз. Быстро сполоснулась в мыльне холодной водой и надела походную одежду. Это теплая туника и штаны, поверх еще одна куртка, сапоги. И, закинув на плечи рюкзак, вышла в кухню. На полу валялись наши вещи. Я собрала их. Вещи моего мишки сложила на кресле в гостиной, а свои кинула на тлеющие угли камина. Чуть помогла силой, и одежда вспыхнула, превращаясь на глазах в пепел. Как и моя жизнь, мое счастье, моя сказка. По щекам текли слезы. Внутри начинала разрастаться дыра. Но я должна сделать то, что должна.

Подошла к гобелену и с не присущей мне же жестокостью скинула все золотые пластины в бархатный мешочек и убрала в рюкзак. Всё. Дело сделано. Обратного пути нет.

«Йохан, если ты сможешь, не ненавидь меня! — взмолилась я. — Или ненавидь, если это поможет тебе жить дальше. Лучше я буду самой плохой для тебя, но ты не будешь мучиться и будешь жить дальше!»

Я открыла глаза в молитве и встала с колен, вытерла слезы. Бросила на дом, где я была так счастлива, прощальный взгляд. Вот тут я готовила… За этим стулом сидит мой мишка… Тут на ковре перед диваном мы устраивали посиделки у камина… А здесь я пролила ягодный чай, и пятно так и не удалось свести.

Вытерла слезы снова и уже не позволяя себе оглядываться, вышла на улицу. Оттуда быстрым шагом, почти бегом направилась на место встречи.

Глава 37. Горечь потери

Адриан ждал на оговоренном месте. Когда я подошла, он выглянул из-за укрытия хвойной группы деревьев и, хмуро оглядев, проворчал:

— Ты опоздала почти на час!

— Но я пришла. И принесла обещанное.

— Давай сюда! — приказал он и требовательно вытянул вперёд руку.

— Нет. Я отдам тебе его тогда, когда мы отойдем на достаточное расстояние от деревни, чтобы ты не причинял никому вреда.

— Умная стала, значит! — оскалился он, прищурившись. — Ладно, будь по-твоему! Но если ты меня обманешь…

— Знаю-знаю. Ты меня убьешь и сдашь или сдашь и убьешь.

— Молодец. Умнеешь на глазах! — довольно кивнул он.

— Давай, давай, убирайся отсюда!

Я резко обернулась. Из-за зелёной стены уверенным шагом вышла Лота.

Мои волосы чуть натуральным образом не поседели. Если бы они ещё могли так сделать. Что она тут делает? Как узнала?!

— Я тебе сказал не показываться! — рявкнул на нее Адриан.

А мне стало понятно. Так вот откуда он узнавал информацию.

— Я не могла не попрощаться, — возмутилась девушка и подошла ближе. — Убирайся и не возвращайся. Не переживай, я помогу нашему мишке забыть твою потерю!

А затем она засмеялась каким-то громким и неприятным смехом. На душе стало ещё более неспокойно и гадливо. Что я делаю? А что мне остаётся?!

Интересно ещё и то, что при этих словах Адриан напрягся, как после удара, и быстро подошёл к нам. Схватил девушку за волосы и, оттащив чуть дальше, чтобы я не услышала, что-то быстро ей зашептал. Лицо девушки от этого рассказа