Феечка - С. И. Вендел

отшвырнуло назад; она тяжело рухнула у подножия помоста. Мгновение спустя рядом упала Лейта — она покатилась по вздыбленному полу прямо к зияющему провалу.

— Нет!

Оттолкнувшись ногами, Равенна заскользила по мрамору, взмахивая крыльями, чтобы продлить скольжение. Она схватила Лейту за руку, магией гася инерцию. Руку едва не вырвало из сустава. Равенна оскалилась, прилагая нечеловеческое усилие, и вытянула Лейту из бездны.

— Сука! — выругалась та, отползая от края.

Равенна, пошатываясь, поднялась на ноги.

Орочьи выкрики заставили ее обернуться. Все уцелевшие силы Амаранты — те, кто еще мог бежать, ковылять или ползти, — устремились к оркам, стягиваясь к оборонительному кольцу вокруг Валлека.

Сердце Равенны рванулось через хаос битвы; связь тянула ее к нему.

Иди, иди к нему. Он — единственное, что важно.

Так и было. Проклятые судьбы, почему она не поняла этого раньше? Она любила его так чертовски сильно.

И именно поэтому все должно закончиться. Здесь. Сейчас. Прежде чем цитадель рухнет в море вместе со всеми ними.

Равенна перехватила Лейту прежде, чем та успела снова броситься в атаку.

— Короткие удары магией, — выпалила она. — Один за другим. Создай мне брешь.

Понимание промелькнуло сквозь неистовство, исказившее лицо Лейты. Она едва заметно кивнула и рванулась вверх по ступеням.

Равенна последовала за ней, крепко сжимая кинжал.

Она едва достигла вершины помоста, когда голову пронзил жуткий скрежет. Амаранта вскинула руки и крылья, широко разинув рот. Ударная волна магии вырвалась из ее горла, заставив окна содрогнуться.

С резким треском и звоном все витражи в цитадели взорвались. Осколки всех размеров дождем посыпались на сражающихся; острые края находили незащищенную плоть. Крики смешались с тонким звоном стекла, рассыпающегося на миллионы щепок.

Равенна закрыла лицо руками, как могла защищая себя магией. Крупные куски отскакивали от защитного пузыря, но десятки мелких заноз вонзились ей в затылок и кисти рук. Она содрогнулась от этой омерзительной боли — сотни крошечных игл уходили глубоко под кожу.

Тишина, последовавшая за стеклянным ливнем, была едва ли не страшнее.

Прошло немало времени, прежде чем она смогла вдохнуть. Осторожно, все еще в оцепенении, она стряхнула стекло с волос, не веря своим глазам. Окровавленные, испещренные мелкими порезами, ее руки казались покрытыми драконьей чешуей из-за впившихся острых краев.

Десятки воплей заставили ее оглянуться. Стекло стекало по наклонному разрушенному полу — водопад осколков, уходящий во тьму. Повсюду лежали тела, пронзенные красными, зелеными и синими шпилями; стеклянные лики и цветы выглядывали из развороченных грудных клеток. Раненые молили о помощи и милосердии. Мертвые — наконец-то — больше не поднимались.

Один из единорогов лежал недвижим, его рог потемнел от крови. Остальные сгрудились вокруг него; их бока и крупы дрожали, покрытые сотнями мелких ран.

— Покончи с этим, Вороненок, — горько произнес Оберон. Кровь пропитала его шерсть, напоминая какую-то жуткую попону.

Равенна видела только красное.

Орки говорили об этом. Ярость берсерка. Та неудержимая потребность сражаться и побеждать.

Возможно, это ее азаи поделился с ней своей силой. А может, любое существо рано или поздно достигает точки невозврата.

Сквозь агонию Равенна сжала рукоять кинжала. Развернувшись, она преодолела последние ступени.

Там Лейта теснила Амаранту, нанося буквальные удары магией, словно кулаками. Королева принимала каждый выпад, прикрываясь щитом, но Равенна видела: битва берет свое.

С каждым движением Амаранты ее лицо на долю секунды запаздывало. Сквозь маску при каждом ударе проглядывало другое — ее истинное лицо.

Видеть это было истинным, порочным удовольствием.

Встав плечом к плечу с Лейтой, Равенна добавила свою магию. Вместе они обрушились на защиту Амаранты, не давая ей передышки. Королева отбивалась вслепую, ища лазейку, но Равенна и Лейта не отступали ни на шаг.

Амаранта пошатнулась; ее полные отчаяния глаза метались из стороны в сторону в поисках выхода.

— Еще один, — прошептала Равенна Лейте.

Магия взметнулась — последний выплеск ярости и скорби. Мощные удары силы, разнесшиеся по цитадели, пришлись Амаранте по обоим плечам.

Равенна бросилась вперед, ныряя под защитный замах королевы. Лейта ударила справа, Равенна ушла влево. Разрываясь между ними, Амаранта зарычала, пытаясь защититься от двойного натиска.

Сильно взмахнув крыльями, Равенна прыгнула, сокращая дистанцию.

Амаранта перехватила лезвие кинжала когтистыми пальцами. Дерзкая ухмылка расползлась по ее двум лицам — изможденный, ужасающий облик проглядывал сквозь искаженный бледный лик.

— Клинку меня не сразить, дрянь.

Да, Равенна теперь это понимала.

Только сила самой природы могла убить существо столь древнее и могущественное.

Ветер ворвался внутрь через зияющие пустоты на месте витражей. Изуродованные свинцовые рамы скрипели и стонали, раскачиваясь на ветру.

Далеко внизу, в сотнях футов под ними, разбивалось о скалы море.

Очередной удар магии Лейты заставил Амаранту качнуться влево, и Равенна оказалась там. Резко опустив кинжал, она зацепила шелковый рукав, потянув его вниз, чтобы сковать руку королевы.

Крылья за спиной бешено забились; Равенна ударила плечом в грудь Амаранты и крепко обхватила ее корпус вместе с обоими крыльями. Жуткий вздох содрогнулся у ее щеки — под руками она чувствовала тело куда более костлявое и худое, чем видела глазами.

Собрав всю магию, Равенна толкнула вперед.

Металлическая рама застонала под тяжестью и поддалась.

Ветер хлестнул их. Амаранта вцепилась когтями в голову Равенны, ее свободные крылья бесполезно хлопали по воздуху. Иссохшее лицо кричало беззвучно; острые желтые зубы обнажились на фоне серых десен. Провалившиеся глазницы сверкали чистым ужасом из черных бездн.

Вместе с королевой фэйри они вырвались из железных оков рамы и рухнули в море.

Прости меня, любовь моя.

В последний раз Равенна падала.

40

— Равенна!

Ее имя сорвалось с его губ, сотрясая землю так же сильно, как магия королевы фэйри.

Валлек с ужасом наблюдал, как его пара врезалась в Амаранту и обе они вылетели сквозь остатки центрального окна в пустоту.

Она не умеет летать.

Сердце его разлетелось вдребезги, как битое стекло на полу.

Когда обе фигуры скрылись за провалом окна, в цитадели воцарилась тишина. Звук раскрывшихся магических кандалов, упавших на камни, показался оглушительным.

Как и его рев.

Силы не вернулись к нему мгновенно, но это не имело значения. Руки и ноги работали сами собой; внутренний зверь гнал его вперед сквозь лес хватающих рук, предостерегающих выкриков и усыпанный осколками пол. Ему было плевать, на все плевать, главное — добраться до…

Легкие работали на пределе, когда он взлетел по ступеням помоста мимо ошеломленной, застывшей Лейты.

Зияющая дыра в оконной раме в точности повторяла форму раны в его душе. Валлек затормозил у самого края; изогнутые наружу металлические полосы манили в бездну. Перед ним расстилалось небо,