Феечка - С. И. Вендел

дрожащими ногами, Валлек перебрался к другой скале, развернув Равенну так, чтобы она не видела истлевших останков. Но, будучи существом строптивым, Равенна вывернулась в его руках, и они вместе смотрели, как королева фэйри рассыпается в прах.

Мощная волна подхватила ее скелетообразную руку, увлекая труп вниз. Казалось, море требовало жертву, раз уж не смогло забрать его и Равенну. Гнилая плоть и выбеленные кости рухнули в воду, шипя и пузырясь, прежде чем превратиться в пену.

Равенна снова издала жалобный звук, и Валлек был с ней солидарен. Он никогда не забудет этого зрелища, хотя уже мечтал стереть его из памяти.

Он заставил ее отвернуться. Незачем было смотреть, как морские птицы слетаются клевать то, что осталось.

Прижавшись к скале, они вместе держались на воде, переплетясь телами. Море бурлило вокруг, и Валлек перестал чувствовать холод — что было плохим знаком. И все же он не нарушал тишины, давая своей паре время прийти в себя.

Когда она снова встретилась с ним взглядом, Равенна осторожно коснулась его лица, ведя пальцами от скулы к уху.

— Я не должна была выжить, — прошептала она.

Валлек рыкнул на это:

— Это еще кто сказал?

— У меня никогда не было видений о том, что будет после.

— Возможно, твои видения привели тебя сюда. Но все, что будет дальше, зависит только от тебя.

На ее лбу пролегла складка.

— Не думаю, что видения так работают.

— Ну, в таком случае тебе придется довольствоваться моими видениями, — сказал он, пытаясь ухмыльнуться. — И знаешь, что я вижу?

Ее губы дрогнули.

— Что?

— Я вижу, как мы выбираемся из этой чертовой воды, обсыхаем где-нибудь в тепле и уюте, а потом я кладу тебя себе на колено и всыпаю по первое число.

Равенна возмущенно фыркнула:

— Ты не посмеешь!

— О, пикси, — промурлыкал он, — это будет моим искренним удовольствием. Ты должна усвоить: я никогда, слышишь, никогда с тобой не расстанусь. Ни из-за королевы фэйри, ни даже из-за смерти.

Смех, в котором уже не было истерики, вырвался из ее груди. Она обхватила его лицо ладонями и замерла, осыпая легкими поцелуями его губы, клыки и подбородок. Она обхватила его шею руками, а талию — ногами, цепляясь крепче, чем ракушки за скалы.

— Прости меня, прости, — шептала она ему в щеку. — Я так сильно тебя люблю.

Валлек довольно заурчал:

— Пикси, в этом мире нет ничего, что смогло бы отнять тебя у меня. Ты — мое сердце, моя жизнь.

— А ты — моя. — Запечатлев еще один холодный поцелуй на его губах, она поспешно добавила. — Я должна была понять это раньше. Мой отец был прав, Оберон был прав… мне не стоило искать мести. Не тогда, когда я нашла тебя.

— Но тогда ты не была бы собой, — пробормотал он, ласкаясь к ее шее. — Мне нравится твоя кровожадность. К тому же, теперь у тебя есть и я, и твоя месть.

Равенна содрогнулась в его объятиях:

— Но какой ценой?

— Для тебя никакая цена не велика, пикси. Я бы отдал что угодно, заплатил бы любую цену.

— От этого мне только хуже, — простонала она.

— Ты найдешь способ отплатить мне, — пообещал он. — Начни с того, что больше не заставляй меня прыгать со скал, чтобы вытаскивать тебя.

Это вызвало у нее невольный смех, за что Валлек поблагодарил богов. Что угодно, лишь бы отвлечь ее от ледяной воды и чувства вины. Ей не в чем было стыдиться. Он не знал ни одного орка, который не жаждал бы мести и правосудия за зверское убийство родителей.

Если это что-то и доказывало, так это то, что она — идеальная королева, достойная сидеть рядом с ним. У нее могли быть крылья и магия, но в душе она была орком до мозга костей.

Меж скал догорел последний луч солнца, вспыхнув зеленым над горизонтом и оставив лишь несколько оранжевых полос. Вода потемнела, грохот прибоя стал громче. Равенна дрожала у него на груди, ее зубы начали выбивать дробь.

Проклятье, ему нужно было вытащить ее из воды и снять мокрую одежду.

— Держись за меня крепче, — велел он.

Его собственные конечности дрожали, почти онемев от холода и напряжения. Он упорно пробирался между скал, отказываясь поддаваться усталости. Время для отдыха еще будет.

Вода бурлила вокруг пенными водоворотами, то отступая, то снова обрушиваясь на них и на камни. Продвигаться было трудно; он цеплялся ногтями за скользкие бока скал, чтобы удержаться. Отлив тянул их в открытое море, но он сопротивлялся.

Он не чувствовал ни рук, ни ног, но зато чувствовал бешеное биение сердца своей пары у себя на груди. Этого было достаточно, чтобы продолжать путь.

Валлек метил к гладким известняковым стенам гавани. Возможно, там найдутся скобы, по которым можно будет взобраться, или хотя бы опора, вдоль которой можно вернуться в тихие воды.

Он прижался к ближайшей скале, когда их накрыла большая волна, упираясь спиной в неровную поверхность. Кожа давно онемела, но он поморщился, понимая, что обо что-то порезался.

— Валлек…

Ему не понравились нотки страха в ее голосе.

— Я держу тебя, пикси.

Они зашли так далеко — он не позволит приливу сгубить их.

Рассекая воду, Валлек сделал последний рывок к стене гавани. Он подгадал момент, когда вода отступала, позволяя течению протащить их вдоль стены. За гладкий известняк не было возможности ухватиться; он почувствовал, как сломалось несколько ногтей, когда он скреб пальцами по камню.

Вода тащила их дальше, Валлек из последних сил старался держаться поближе к стене.

Он уже начал по-настоящему сдавать, когда высоко над головой знакомый голос выкрикнул:

— Они здесь!

Валлек застонал от облегчения, перевернувшись на спину и увидев на стене гавани размахивающую руками зеленую фигуру в свете десятков факелов. Голос Маттиаса донесся сверху:

— Хватайся!

В небе свистнул канат и шлепнулся в воду совсем рядом с ними. Собрав последние силы, Валлек кинулся вперед.

Равенна дотянулась до веревки и подтянула ее к ним. Обхватив друг друга одной рукой, а другой вцепившись в канат, они обвязали его вокруг талии, после чего Валлек продел ногу в петлю на конце.

— Готова? — спросил он.

Она смогла лишь кивнуть — зубы стучали слишком сильно.

Валлек дернул за веревку:

— Готовы!

— Тяни!

Их потащило через воду к стене.

— Тяни!

Они заскользили по гладкому камню, пока Валлек не уперся в него свободной ногой, давая им немного пространства.

— Тяни!

Они поднимались рывок за рывком, вода стекала с них обратно в море. Все выше и выше, их ноги едва касались белого камня.

Наконец, после