Феечка - С. И. Вендел

— У меня раньше не было друзей. Только Талия.

— У меня тоже долгое время их не было. Но, как одна сирота другой, обещаю: друзья того стоят.

Прошло немало времени, прежде чем Лейта медленно кивнула.

— Полагаю… еще один друг не помешает.

42

Три месяца спустя

Королевские покои цитадели оглашались оживленной болтовней и взрывами смеха. В этот особенный день короля изгнали из его комнат, чтобы он готовился в другом месте: все помещения требовались для настоящих приготовлений.

Равенна попрощалась с красавцем-азаи еще рано утром, запечатлев долгий поцелуй, который должен был согревать ее до самого полудня. Подмигнув, Валлек прошептал: «Я буду ждать тебя», — после чего оставил стайку женщин, уже собиравшихся в их покоях.

Равенна отдала себя в руки Хильды. Если подготовка к дню, когда Валлек объявил ее своей парой, казалась долгой, то она была ничем по сравнению со свадебными сборами.

— Все должно быть идеально, — в который раз пробормотала Хильда, нанося еще немного опалового крема на ключицы Равенны. Она отступила, оценивая результат, а затем снова шагнула вперед, чтобы добавить мазок.

Эйдис терпеливо усмехнулась:

— Все так и будет, дорогая.

Они с Равенной обменялись понимающими взглядами: несмотря на то что это была свадьба Равенны и Валлека, Хильда волновалась за двоих.

Равенна не совсем понимала, как Эйдис удалось так безупречно спланировать и организовать королевскую свадьбу в столь короткие сроки, но со временем она бросила попытки разгадать гений своей начальницы разведки. Это была невидимая сила, подобная ветру, и Равенна решила, что лучше просто поддаться этому потоку.

С момента победы над Амарантой прошло три месяца, но у Эйдис было всего два на подготовку: Равенна и Валлек несколько недель оставались в Фаллориане, поддерживая Лейту. Они вернулись в Балмирру только тогда, когда Лейта заверила их, что у нее достаточно союзников и защиты как в столице, так и во всем Фэйрилэнде. Впрочем, Лейта взяла с Равенны обещание навестить ее, как только представится возможность.

Балмирра взорвалась ликованием при возвращении короля; город на несколько дней погрузился в пиры, пьянство и танцы. Возвращение к привычной жизни казалось почти нереальным — Равенна и не чаяла увидеть это снова. Обязанности возобновились, жизнь потекла своим чередом. Валлек легко занял свое место в сложном сплетении государственных дел, но Равенне потребовалось еще несколько дней, чтобы свыкнуться с мыслью: перед ней расстилается огромное, неизведанное будущее.

Ее решительный азаи точно знал, с чего начать: пришло время венчаться. Свадьба и коронация одновременно.

Заказывались вина и снедь. Шились знамена, закупались цветы, чеканились памятные монеты. Ткани, драгоценности, кружево — все это хлынуло в цитадель нескончаемым потоком. Тем временем рассылались приглашения — торжественные официальные свитки, написанные золотыми чернилами, перевязанные шелковыми лентами и скрепленные личной печатью Валлека.

Под опытным руководством Брунхильды цитадель вычистили сверху донизу, готовясь принять великих паладинов-орков. Кеннум со всеми своими дочерями, Хротгар со свитой, двор Хольдура, вожди восточных племен, жители каждой деревни и хутора — всех пригласили стать свидетелями зари новой эпохи.

Между возвращением к обязанностям, начатым еще до отъезда в Фаллориан, и надзором за делами, порученными Эйдис, Равенна поймала свой ритм. Приготовления задавали темп, и дни проносились в вихре примерок, цветочных композиций и совещаний совета. Каждую ночь они с Валлеком падали в постель измотанные, но довольные.

Суета и предвкушение были столь сильными, что сам наступивший день казался чем-то призрачным.

Несмотря на все планирование и стресс, Эйдис оставалась самой безмятежной из всех. Пока Равенна терпеливо стояла на низком столике, а Хильда колдовала вокруг нее с головокружительной скоростью, Эйдис взяла на себя роль стража — якобы чтобы подкармливать Равенну, а на деле — чтобы не дать Хильде дойти до настоящего нервного срыва.

Стратегия работала. День клонился к вечеру, и Равенна была почти готова — хотя Хильда и настаивала на обратном. Остальные то и дело заглядывали в главный зал, помогая чем могли, пусть даже просто составляя компанию Равенне и Эйдис, пока Хильда лихорадочно работала.

Брунгильда заходила часто, следя за прогрессом, чтобы держать Валлека в курсе, и приносила подносы с легкими закусками. Слишком занятая, чтобы задерживаться, она лишь осыпала восторгами образ Равенны в свадебном платье.

— Ты его просто наповал сразишь, — обещала она.

Аста и Молли снабжали всех едой и хорошим настроением, а также бегали по мелким поручениям Хильды. Когда та обнаружила, как ловко Молли управляется с иглой, девушку тут же мобилизовали для последних штрихов — в основном пришивать кристаллы к шлейфу Равенны.

Когда Молли в очередной раз оказалась рядом, Равенна мягко положила руку ей на плечо, чтобы…

…большой дом на холме… три единорога толкаются головами, чтобы лучше разглядеть младенца… молодец, милая, молодец… мы назовем ее Ланиэт…

…извиниться.

Мысли Равенны смешались от удивления. Это было первое видение за три месяца. После падения Амаранты Равенна начала верить, что видения покинули ее навсегда. К этой новой реальности ей тоже пришлось привыкать.

Хотя она никогда не наслаждалась своим даром — напротив, часто мечтала избавиться от него, — мысль о том, что это ушло навсегда, приносила легкую грусть. Видения были частью ее магии, частью ее самой, и остаться без них было все равно что потерять палец. Не катастрофа, но и приятного мало.

На губах заиграла улыбка, сменившаяся приливом облегчения.

Молли подняла взгляд и увидела загадочную улыбку Равенны.

— Прости, что тебя заставили работать, — сказала Равенна.

Молли отмахнулась:

— Никаких проблем. Разве мне еще выпадет шанс поработать над такой красотой?

— Если когда-нибудь захочешь отдохнуть от своего фэйри, я с радостью предложу тебе место у себя, — подразнила Хильда.

Все рассмеялись при мысли о том, что Алларион когда-нибудь снова выпустит Молли из виду.

Недели в разлуке, когда Алларион помогал Лейте в Фаллориане, а Молли была в безопасности в его загородном поместье вместе с семьей, дались паре нелегко. Она воссоединилась с ним незадолго до отъезда Равенны и Валлека из столицы фэйри.

Хотя Равенне не удалось провести много времени с азаи Аллариона, она быстро привязалась к Молли. Живая и саркастичная, она была идеальным дополнением к серьезному нраву Аллариона — а главное, не давала себя в обиду Белларанду. Зная немного о прошлом Молли, Равенна чувствовала в ней родственную душу, и они легко находили общий язык.

И, что было важнее всего для Равенны, Молли и Алларион делали друг друга счастливыми. Наблюдать за ними, за их перепалками — порой безмолвными, когда они спорили с Белларандом, — было настоящим удовольствием. Они были единым целым, семьей, и Равенна