Феечка - С. И. Вендел

столе, она чувствовала, как ее плоть сжимает его член, втягивая его еще глубже, сплавляя их воедино. Он рухнул на нее, едва успев упереться на локти, пока пульсировал внутри, изливаясь в нее.

Долгое время Равенна могла лишь парить. Счастье несло ее волной, тело дрожало от отголосков наслаждения, пока она лежала под своим мужчиной.

Когда к ней вернулись силы, она подняла руку и коснулась его щеки, обводя широкую скулу. Он довольно заурчал, прижимаясь к ней и зарываясь лицом в ее волосы.

— Боги, пикси… Трон, крепостная стена, зал совета — в следующий раз ты заставишь меня сделать это прямо на полу базилики.

Равенна издала заинтересованный звук.

Валлек рассмеялся, приподнимаясь на руках. В его глазах плясали чертики, когда он улыбнулся ей, проводя кончиками пальцев по ее подбородку и шее.

Судьба, она могла бы провести всю жизнь, просто глядя на него, особенно когда он так улыбался. Осознание того, что эту улыбку и этот блеск в глазах вызвала именно она, заставляло ее выгибать спину от гордости.

Достав из кармана платок — он завел привычку носить его именно для таких случаев — Валлек постарался привести их в порядок. Получив желаемое, Равенна послушно позволяла ему двигать собой как угодно: замирала, когда он просил, и забралась к нему на колени, когда он закончил. Прижавшись щекой к ее макушке, он обнял ее, прижимая к себе.

Равенна вздохнула. Она могла бы уснуть прямо так, даже не снимая корсета.

— Надеюсь, ты больше не страдаешь, госпожа жена? — спросил он.

— Я удовлетворена — пока что.

— О, отлично. Приятно слышать.

Равенна уткнулась ему в шею, глубоко вдыхая его запах. Судьба, она и мечтать не могла о таком счастье.

Конечно, случались трудности, и бывали дни, когда их споры выходили за рамки обычных перепалок. Но они никогда не ложились спать в гневе и всегда начинали день в объятиях друг друга. Больше всего она любила дни, проведенные полностью в его компании; она была готова признать, что если бы могла, то ездила бы у него на спине, вцепившись крепче морского ежа, пока он занимается королевскими делами.

Она и не знала, что отношения, даже с истинной парой, могут быть такими. Любовь ее родителей была прекрасной, но трагичной — чем-то из сказок и бардских песен. И хотя они с Валлеком правили королевством, в их жизни было так много моментов простого домашнего уюта и тихой близости. Равенна жила ради этих мгновений, собирая их, словно морские стеклышки, которые когда-то искала с матерью на берегу.

У нее все еще случались видения. Для этого ей требовалось коснуться человека, чье будущее она хотела увидеть, и сосредоточиться. Валлек полагал, что это и есть ее истинный дар; те же, прежние видения были делом рук богов, вмешавшихся, чтобы исправить цикл, нарушенный Амарантой. Вероятно, в этом был смысл — но ей не нужны были видения, чтобы знать свое будущее.

Она держала его в своих руках. Неведение относительно того, что именно готовит завтрашний день, само по себе было захватывающим, но в конечном итоге она знала: какие бы трудности ни ждали впереди, ее жизнь стоит того, чтобы ее прожить, потому что в ней есть он.

Равенна определенно становилась мягче в своей новой жизни, но это было не страшно.

Родители научили ее выживать. С Валлеком Равенна училась жить.

Прижавшись к своему большому, теплому азаи, Равенна решила, что это такой же великий дар, как и ее видения.

Они уже подумывали о том, чтобы набраться сил и дойти до спальни, когда стук в дверь заставил их вздрогнуть. Спустя мгновение дверь открылась, и на пороге показался запыхавшийся Маттиас.

Капитан быстро вошел в зал совета и, поклонившись, поспешно произнес:

— Прошу прощения за вторжение, но вы нужны в базилике.

Даже спустя несколько мгновений Равенна все еще не могла поверить своим глазам. Стоя на помосте рядом с Валлеком, она с изумлением наблюдала, как двое незваных гостей низко кланяются.

Одной была человеческая женщина с огненно-рыжими кудрями, убранными в длинную косу. На ее красивом лице застыла решимость, сама она была одета в практичную кожаную одежду и дорожное снаряжение. Больше всего интриговали очки-гоглы, висевшие у нее на шее.

Рядом с ней стоял массивный дракон в мужском обличье. Хотя он не снимал капюшона, свет факелов выхватывал блеск его красной чешуи. Золотистые глаза хищника светились из тени капюшона; его узкие зрачки внимательно изучали Равенну и Валлека.

— И что, скажите на милость, это значит? — спросил Валлек. В его голосе еще не было раздражения, но он требовал немедленных объяснений.

— Простите за внезапность, — произнесла женщина на старательном оркском. — Мы решили, что безопаснее будет прибыть ночью. Чтобы меньше пугать народ.

Валлек перевел взгляд с одного на другого.

— Вы приземлились прямо в моем дворе?

— Да, король Валлек.

— Зачем?

Снова поклонившись, женщина достала плотно свернутый свиток. Когда она шагнула вперед, чтобы вручить его, Маттиас перехватил ее, забрал документ и передал сам. Дракон недовольно зарычал, но осекся под суровым взглядом спутницы.

— Это рекомендательные письма от Аллариона Мерингора-Данна, лорда Скарборо, а также от вашего вождя Кеннума из Кальдебрака.

Равенна приподняла брови, услышав эти имена. Они начали планировать путешествие на север и открыли переговоры с королевством Эйрия несколько месяцев назад. Это было хлопотно ради одного визита, но Равенна считала, что любая цена оправдана, чтобы увидеть новорожденную дочь Аллариона и Молли. Однако для этого существовали официальные каналы, и ей казалось, что там все идет гладко.

— И кто же вы такие? — спросил Валлек.

— Меня зовут Фиа, а это Терон. Мы прибыли от имени леди Эйслинн Дарроу и королевы Игрэйны Монахэн.

Валлек и Равенна обменялись взглядами.

— Мы уже ведем переговоры с Дундураном и Глеанной, — сказала Равенна. — Почему вы пришли к нам сейчас? И таким образом?

— Сообщение, которое мы несем, требует строжайшей секретности. — Фиа кивнула на свиток в руках Валлека. — Моя леди и королева ищут не только торговых соглашений. Я здесь, чтобы получить гарантии дружбы для наследной принцессы Изольды. Королева надеется на вашу поддержку принцессы, когда придет время.

— И против кого мы должны ее поддерживать? — поинтересовался Валлек.

Сжав губы, Фиа ответила:

— Против Пирросского императора.

У Равенны все внутри сжалось. Да, попытка захвата Эйреанского трона была вполне в духе амбициозного императора. Сам король Эйреана был наполовину пирросцем, и хотя он правил лишь как регент, пока королева Игрэйна была не у дел, даже в Балмирре слышали о его махинациях. Ходили слухи о незаконнорожденном сыне или о планах выдать