Феечка - С. И. Вендел

Он стольким пожертвовал ради нее и ее семьи. Даже при том, что Равенна перевернула планы своего отца, ничего бы не получилось без помощи Аллариона. Его преданность Максиму и любовь к Равенне стали катализатором всего, и она всегда будет ему благодарна.

Молли и Алларион прибыли из Фэйрилэнда несколько дней назад, привезя поздравления от Лейты. Новая королева фэйри приносила извинения за то, что не сможет присутствовать лично: ее крепнущая связь с землями была еще слишком хрупкой, чтобы рисковать.

Равенна понимала ее и надеялась навестить подругу следующей весной. Возможно, к тому времени Лейта добьется большего успеха.

Когда Молли принялась нанизывать очередную хрустальную бусину, Равенна предупредила:

— Только не перетруждайся. Не при твоем состоянии.

Молли нахмурилась сначала на нитку, потом на Равенну.

— Моем состоянии? Я в порядке, я… — Ее глаза расширились, а в горле застрял сдавленный звук.

Равенна самодовольно улыбнулась под восторженные визги орчанок. Она скучала по этому — ее видения не всегда были дурными, и возможность подарить надежду, мельком показать добрые времена всегда радовала ее.

— Видишь? — самодовольно произнес Оберон. — Я же говорил, что со временем они вернутся. Дары не исчезают просто так.

— Да, мне стоит перестать в тебе сомневаться.

— Совершенно верно.

Одним из самых интересных дел, за которыми Равенна присматривала последние месяцы, было строительство уютных конюшен для Оберона, Каллистикс и их табуна. Хотя опасность миновала, единороги решили остаться поблизости от Балмирры и Равенны, и она хотела обеспечить им постой всякий раз, когда они захотят навестить цитадель.

Это шокировало многих орков, недоверие между ними и единорогами не исчезнет за одну ночь, но это был шаг к сосуществованию. К тому же, зная о ранах, полученных в битве при Фаллориане, Равенна была спокойна: у Оберона есть теплое и безопасное место для исцеления.

Хильда даже повадилась шить все более причудливые попоны. Ей нравился этот вызов, а Оберон был не лишен тщеславия, так что они выработали целую систему по подбору тканей и ниток — особенно после того, как Равенна отказалась быть посредником в их многочасовых спорах о цветах.

— Погоди, пока не увидишь, что она мне сотворила, — поддразнил Оберон. — Боюсь, я затмлю даже тебя, Вороненок.

— Это мы еще посмотрим.

Равенна подозревала, что и сама затмит солнце в том великолепии золота и камней, которые Хильда ухитрилась приколоть, пристроить и пришить к ней. Платье и вуаль были тяжелыми, но она все равно присоединилась к общим поздравлениям и объятиям для Молли.

Девушка была ошеломлена, но мгновения спустя на ее лице расплылась широкая улыбка.

Приклонившись, чтобы поцеловать ее в щеки, Равенна прошептала:

— Еще совсем ранний срок, но знай — она будет здоровой и счастливой.

Молли моргнула, ее глаза повлажнели. Ослепительная улыбка почти ослепила Равенну, и Молли крепко, до хруста, обняла ее.

— Спасибо, — прошептала она в ответ.

— Только не вуаль! — вскрикнула Хильда.

Молли отстранилась, смахнув слезу. Все еще улыбаясь, она принялась помогать Хильде разглаживать несуществующие складки на длинной вуали.

В королевских покоях снова воцарились смех и болтовня. Аста сыпала шутками, а Эйдис добросовестно продолжала подкармливать Равенну. Молли и Хильда творили свое волшебство, и к тому времени, когда предзакатное солнце залило комнаты густым светом, Равенна была готова.

С переполненным сердцем она замерла на миг, впитывая атмосферу радости и любви.

Если бы ей когда-то показали, какой будет ее жизнь сейчас — в окружении друзей и любви, — она бы ни за что не поверила. Возможно, именно поэтому она никогда не видела ничего за пределами победы над Амарантой. Возможно, как бы странно это ни звучало, ее дар знал: она должна была сначала открыть это для себя сама.

Как бы то ни было, Равенна была благодарна. Своим друзьям. Своей новой жизни. И особенно — красавцу-орку, который ждал ее.

Солнце пылало в высоких окнах базилики Ниневар, заливая красный известняк столпами великолепного света. Сотни орков теснились между колоннами, жаждая хоть краем глаза увидеть новую королеву.

И никто не желал этого сильнее, чем Валлек. Он стоял перед троном на возвышении, и сердце его билось чуть быстрее, когда затрубили горны, возвещая о ее прибытии.

Толпа затихла, все подались вперед, ловя первый взгляд. Большую часть рядов составляли орки-паладины и горожане, но несколько иных лиц подчеркивали, как сильно изменилась Балмирра. Возле помоста рядом с Эйдис, Хильдой и Астой стояли фэйри Алларион и его человеческая пара Молли. Слева от них расположился целый отряд единорогов во главе с Обероном, укрытых попонами из бархата и парчи.

Это само по себе было беспрецедентным зрелищем, но тут в дальнем конце базилики появилась она.

Лучи света из окна за его спиной окружили ее нимбом, заставляя сиять подобно восходящей луне. Платье из серебристого шелка искусно облегало ее стройную фигуру, широкие рукава почти касались пола, переходя за спиной в длинный шлейф. Ткань, украшенная тонкой вышивкой с цветами и единорогами, струилась словно вода, колышась в потоке, который нес ее все ближе к нему.

Валлек спустился по ступеням ей навстречу, завороженный неземной красотой. Ослепительная, как бриллиант, Равенна сияла еще ярче; ее лиловая кожа отливала опалом. Сотни вшитых в платье кристаллов ловили свет, как и каплевидные серьги в ее ушах, и водопад бриллиантов, стекающий по элегантной шее.

Часть длинных локонов была закреплена шпильками с жемчугом, остальные же рассыпались по плечам, колыхаясь при каждом шаге. Поверх темного каскада волос ниспадала длинная вуаль — сияющая паутинка, отороченная тончайшим кружевом. Она тянулась за Равенной через всю базилику, скользя легкой дымкой и подчеркивая контраст между черными волосами и мерцающими фиолетовыми крыльями.

Он не знал, как ей это удалось, но к кончикам ее крыльев крепились крошечные бриллиантовые и серебряные подвески, позванивавшие при движении. Праматерь, да это же воплощенная богиня, благословляющая камни, по которым ступает.

К тому моменту, когда она оказалась перед ним, у Валлека перехватило дыхание. Он поспешно вдохнул снова, ловя ее аромат жасмина и гвоздики. В груди его заклокотало довольное урчание, когда он протянул ей руку.

Робкая улыбка тронула ее подкрашенные губы, и она вложила свою ладонь в его.

Валлек заметил, как ее взгляд стал отрешенным, и на мгновение она замерла. Он так давно не видел ее видений, что почти забыл, как это выглядит.

Однако через миг она вернулась к нему. Он вопросительно приподнял бровь, но Равенна лишь шире улыбнулась, и на ее щеках проступил прелестный румянец. Его урчание стало глубже: ему не терпелось узнать, что именно она