Феечка - С. И. Вендел

Рука об руку они поднялись на помост. Вуаль шлейфом следовала за ними — водопад сверкающей элегантности.

Они повернулись друг к другу, и Валлек с улыбкой посмотрел на свою прекрасную невесту.

Боги, он был самым удачливым сукиным сыном на свете.

Толпа на мгновение замерла в тревожном ожидании обрядов, но Валлек не собирался торопиться. Нет, он не позволит суете испортить момент. Он намеревался сполна насладиться этим днем и тем, как она прекрасна.

Подняв их соединенные руки, он поцеловал ее пальцы.

— Ты прекраснее луны, — промурлыкал он.

Ее щеки снова окрасил лавандовый румянец.

— Я похожа на королеву? — прошептала она в ответ.

Улыбка Валлека была хищной и гордой.

— О да, пикси. До кончиков пальцев.

Взяв горшочек с охрой, Валлек открыл крышку и обмакнул палец в пигмент.

Нежно, едва касаясь, он придержал ее голову и осторожно провел линию по одной щеке.

— Тебе.

Затем по другой.

— Твоему роду.

И с замиранием сердца — третью линию по лбу.

— Мне. Перед лицом Вечного Отца и нашими сородичами, собравшимися здесь сегодня, я стою перед тобой, чтобы стать твоим мужем.

Равенна, чья грудь вздымалась от волнения, обмакнула палец в горшочек. Проведя первую линию по его левой щеке, она произнесла:

— Тебе.

Затем по правой.

— Твоему роду.

Она приподнялась на цыпочки, и Валлек склонился, чтобы она могла нанести последнюю метку.

— Мне. Перед лицом Праматери и нашими сородичами, собравшимися здесь сегодня, я стою перед тобой, чтобы стать твоей женой.

Снова взяв ее за руки, Валлек спросил:

— Согласна ли ты взять меня, пикси?

— Да. — Ее мягкие ладошки сжали его руки. — Согласен ли ты взять меня?

— О да.

Прижав ее руки к своей груди, он притянул ее к себе, чтобы скрепить уговор поцелуем.

Толпа взорвалась криками, наполняя базилику шумом. Они хлопали, топали и свистели — и хотя этот гул стоял у Валлека в ушах, он едва слышал его за стуком собственной крови.

Простого прикосновения губ было мало. Он жадно целовал жену, безмолвно говоря ей о том, как скучал по ней сегодня, как гордится тем, что стоит рядом, как готов ползти к ней на брюхе, если она попросит, и, прежде всего — как он благодарен судьбе за то, что принадлежит ей.

В толпе уже начали раздаваться смешки и одобрительное хмыканье из-за глубины и длительности их поцелуя, когда Валлек наконец отстранился. С удовлетворением отметив, что ее губы припухли, а его собственные наверняка стали ярче от ее румян, он прошептал:

— Ты готова?

Сверкнув фиолетовыми глазами, она прошептала в ответ:

— Сделай меня своей королевой.

Урча от гордости, Валлек жестом подозвал слугу. Сняв крышку с ларца, который тот держал, Валлек взял корону, сделанную специально для нее. Не венец, не тиару или диадему. Это была настоящая корона, созданная для королевы — для той, кто правит сейчас и будет править в будущем.

Их род, уходящий в грядущее, увенчанный ее кровью и его силой.

Он поднес ей корону — золотой обруч с искусными зубцами, усыпанный аметистами и рубинами. Равенна склонила голову, принимая вес венца, когда он возложил его ей на лоб.

Когда она подняла на него взгляд, ее глаза сияли так же ярко, как две бриллиантовые нити, спускавшиеся по бокам короны.

Боги, это почти не казалось правдой. Все, что он планировал, за что боролся — все это он видел сейчас перед собой. Все, о чем он мог мечтать, отражалось в ее глазах. Будь то боги, фатум или судьба — ему было все равно, кто его благословил, важно было лишь то, что он обладает ею. Дар, соратница, жена. Она была и будет для него всем.

Вместе они повернулись к ликующей толпе. Перекрывая шум, Валлек провозгласил:

— Ваша королева!

Громовые крики и топот встретили его слова.

— Королева Равенна!

— Королева Равенна! — откликнулись они.

— Король Валлек! — воскликнула она.

— Король Валлек! — подхватили в толпе. — Слава их именам!

Эпилог

Десять месяцев спустя

Бледное зимнее солнце давно закатилось, но они все еще были в ловушке этого бесконечного собрания. Ужин принесли и уже унесли обратно, один из министров уснул прямо в кресле, и Равенна начала всерьез опасаться, что скорее наступит весна, чем эта встреча закончится.

Обычно Равенна обожала спорить. Посещение подобных совещаний стало для нее чем-то вроде любимого хобби, особенно после того, как она досконально изучила все темы. Отец всегда советовал знать об их враге или новой местности как можно больше; Равенна приняла это близко к сердцу и всегда держала наготове вопросы для министров.

Однако сегодня именно вопросы — вернее, перепалка — министра образования и министра горнодобывающей промышленности пригвоздили всех к местам. Тема была важной: обнаружили новую золотую жилу, но прежде чем углубляться в гору, министр горного дела должен был получить разрешение Валлека и свериться с архивными записями. Золото — это прекрасно, но оно не стоило того, чтобы обрушить город ради его добычи.

Как и во многих других вопросах, министр образования придерживался осторожного подхода. Он принес графики, карты и результаты изысканий, доказывая, что старые данные ясно указывают: копать там, где они хотят, опасно. Министр горного дела возражал, утверждая, что вся имеющаяся информация безнадежно устарела, так как была собрана еще в начале правления Мордиса, лет тридцать назад.

С обеих сторон звучали веские аргументы, и, хотя обычно Равенна с удовольствием включилась бы в дискуссию, сегодня она хотела только одного — чтобы все это поскорее закончилось.

Она была не в духе еще до начала собрания.

Валлека вызвали рано утром: городской гарнизон доложил о странных объектах в небе. Большая часть утра ушла на то, чтобы собрать стражников, якобы видевших что-то необычное на горизонте, и выставить дополнительные посты.

В итоге Равенна осталась в постели одна. Разумеется, она привыкла к его ранним подъемам. Большую часть дней он придерживался строгого графика: вставал на рассвете, чтобы тренироваться со своими берсерками. Однако сегодня его вызвали задолго до зари — так рано, что они даже не успели заняться привычными утренними делами.

Дело было не в том, что ей каждое утро жизненно необходим его член; просто она к этому привыкла. За то время, что она была парой, женой и королевой Валлека, она привыкла к определенному укладу жизни, который включал в себя начало дня с восхитительного оргазма.

Равенна опасалась, что из-за этой потери весь день вела себя как настоящая стерва.

Пока министры продолжали по кругу обсуждать одни и те же пункты, Равенна украдкой взглянула на своего азаи. Даже будучи