Травница и витязь - Виктория Богачева

Но новую избу он ещё не успел им построить и надеялся, что боги не осердятся вконец, коли он внесёт Мстишу в терем наместника Стемида.

Опасения Мстиславы оказались не напрасны, и на подворье их и впрямь увидели. И первым, с кем столкнулся Вечеслав, едва покинув клеть, оказался насупленный Лютобор. Кажется, он поджидал их с самого рассвета, потому как вид у мальчишки был совершенно измученный и замёрзший.

Увидев сестру на руках ладожского десятника, Лютобор на миг опешил и растерялся. Потом бросил взгляд на тяжёлые обручья на запястьях Мстиславы и на её счастливое лицо, которое она старательно прятала на плече Вечеслава... И улыбнулся тенью бледной улыбки, ведь его шатало от недосыпа и голода.

— Родич... — выдохнул он.

— Ну, какое вено с меня возьмёшь? — спросил Вячко предельно серьёзно, не позволив себе ни ухмылки, ни смешка.

Лютобор прикусил губу, мотнул головой и вымолвил твёрдо.

— Никакого вена не надо.

Вечеслав кивнул всё также серьёзно и сказал.

— Я всё равно заплачу. Умыкнул ведь её тайком.

И почувствовал, как ладонь Мстиславы слабо хлопнула его по плечу, а горячий шёпот обжёг ухо.

— Это я с тобой ушла.

И тут он всё же улыбнулся.

____________________

* Сейчас этот праздник мы знаем как Масленицу, а раньше для славян это действительно был главный праздник в году, и новый год отсчитывали по весне, потому что весной начинались посевные работы.

Терем

Весна пришла на Ладогу стремительная и тёплая. Снег сошёл меньше, чем за седмицу, и по всему княжеству зазвенели ручьи. Излечившая за долгую зиму все свои раны, Чеслава заскучала в тереме. В поход князь отправляться не собирался. Он взялся за Новый град и наводил там свои порядки, пока ошалевшие бояре вновь не встрепенулись и не подняли головы.

Княжич Крутояр уехал, как и Вечеслав, которого воительница держала за младшего брата, и ладожский терем будто бы опустел. Постепенно разъезжались по своим уделам и вежам дружинники, которые прибыли на Ладогу в конце осени, и в один из дней Чеслава на подворье увидела, как собирался в дальнюю дорогу сотник Горазд.

После возвращения в терем князя Ярослава они едва ли перемолвились десятком слов за всю зиму. Сперва было некогда, затем, заметив, что муж неистово ревновал её к сотнику, Чеслава и сама решила не будить лихо пока тихо.

Но нынче она ходила к княгине и потому оказалась на подворье одна. Сперва что-то трусливое шепнуло ей развернуться и уйти, пока никто её не заметил, но Чеслава всё же была воительницей. И никогда не трусила, и потому, вскинув голову и расправив плечи, она зашагала по подворью к воротам.

Знамо дело, её окликнули.

— Чеслава!

Она остановилась и шумно выдохнула через нос, а затем повернулась к Горазду, который, приветливо махнув рукой, шёл к ней.

— Вот, уезжаю наконец, — сказал он, остановившись в паре шагов от неё, словно не решался подойти ближе.

— Соскучился по своим? — спросила воительница.

Как нарочно, в памяти всплыл другой их разговор на княжьем подворье. Как же давно это было, княжич Крутояр ещё даже не родился...

Прежде Чеслава не замечала, сколько быстро одна зима сменяет другую, но потом у княгини Звениславы народились дети, она сама приютила сироту из разорённой деревни, и, казалось бы, Даринка только-только была босоногой девчушкой, а нынче уже вплетала в косу красивые ленты и присматривалась к понёве. Не могла дождаться, когда вступит в девичью пору, сменит детские рубашонки на расшитые рубахи...

Она тряхнула головой, когда поняла, что слишком глубоко задумалась, и вновь посмотрела на Горазда.

Но тот словно и не заметил. Улыбнулся уголками губ и кивнул.

— Соскучился. Но за одной дорогой последует другая, князь хочет, чтобы я вместо Велемира сел наместником на границе Ладоги и Нового града.

Чеслава удивлённо вскинула брови. Об этом она прежде не слышала. Сотник Горазд усмехнулся.

— Мстиславич ещё никому не говорил, да и я тебе первой сказал. Знаю же, что не выдашь.

— Ну, и правильно, — одобрительно кивнула воительница. — После Велемира должен кто-то там порядок навести.

Бывшего наместника казнили ещё зимой. А вот сотник Станимир до сих пор томился в порубе. Чеслава крепко подозревала, что князь пока не убил его, потому как пугал его именем особо несговорчивых новоградских бояр.

— Так что ещё свидимся, — сказал Горазд. — Семью я сперва сюда привезу, а потом уж в надел переберёмся.

— Скатертью тебе дорога, сотник, — от всего сердца пожелала Чеслава, склонила голову и развернулась, чтобы уйти, когда в спину ей прилетело тихое.

— Я старшую дочку в честь тебя назвал...

Она застыла, сбившись с шага. Признание, которого она не просила и не хотела слышать, огорошило Чеславу. Никогда она не знала, как быть в таких случаях... когда от неловкости хотелось провалиться сквозь землю.

— Прости, коли сказал что не так... — позади неё покаянно вздохнул Горазд. — Ты не подумай, я жену себе по любви нашёл... но и тебя из сердца не смог вырвать.

Чеслава отмерла и обернулась к нему, поглядев через плечо.

— Поезжай, сотник. Дома тебя заждались.

А затем резко шагнула вперёд, чтобы не услышать, если вдруг Горазд скажет что-то ещё, но он молчал. Стоял и смотрел ей вслед, и его взгляд она чувствовала лопатками. Ко времени, как дошла до своей избы, Чеслава успокоилась, и встречный ветер обдул лицо, смыл со щёк румянец.

Муж и дочь дожидались её трапезничать. Буривой возился со ступеньками крыльца, заменяя подгнившую доску, а Даринка крутилась возле него, болтала о чём-то своём.

— Матушка! — взвизгнула радостно, завидев Чеславу, и бросилась к ней.

— Ты чего раздетая ходишь? — подхватив девочку на руки и порадовавшись, что затянулась старая рана, пожурила её воительница, окинув недовольным взглядом. — Где свита тёплая? Чай, не лето ещё, в одной рубашке по двору бегать!

Столько зим минуло уже, а Чеслава не переставала удивляться порой. У неё есть муж. Дочка, пусть и названная, но уже ставшая родной. Изба, в которой теперь всегда тепло и уютно, и пахнет хлебом. Семья. У неё есть семья.

Муж, опираясь на палку, поднялся с земли, когда она подошла, и прищурился против солнца, отряхивая руки от крошек.

— Ставь горшок в печку, Даринка, — сказал он крутившейся рядом дочери. — Будем за стол садиться.

А стоило девочке взлететь на крыльцо и хлопнуть дверью сеней, Буривой притянул к себе жену