Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

хоть раз получал честный ответ на этот вопрос?! — Георгий зло фыркнул. — К тому же если тебе удается четко донести свои слова до флинта, это кукловодством не считается! Многие прислушиваются к своему внутреннему голосу.

— Да, — Евдоким Захарович торжествующе улыбнулся, — но вовсе не к тому, который посоветует сию секунду бежать на кладбище и взгромоздиться на чью-то посмертную обитель. Услышав такое, человек побежит не на кладбище, а к психиатру.

— Но ведь случаи бывали, — Костя выпрямился, — иначе вам бы нечего было мне рассказывать!

— Да, несколько случаев было. Последний раз, по-моему, — синебородый прищурился, — в восемьдесят... нет, в семьдесят шестом... Понимаете, Константин Валерьевич, чтобы ваша персона могла в этом месте получить защиту, вы обязательно должны находиться рядом с ней, иначе ничего не получится.

— Ну, это понятно... А чтобы просто сами хранители...

— Прятались на своих могилах? Да, такое тоже бывает, но крайне редко. Это ведь страшный риск.

— Прятаться в самом безопасном месте — риск?

— Вы помните, что я вам сказал? Это место самое безопасное для вас и самое гибельное. Никто здесь не сможет вас тронуть. Но даже самый сильный хранитель со стажем не проживет на своей могиле дольше десяти минут. И даже через минуту уйти с нее будет уже очень трудно. Это место вытягивает силу, пожирает все, чем вы являетесь. Оно растворяет связь с персоной, и вы просто стремительно угаснете, Константин Валерьевич. Да, это путь к спасению, но если вы замешкаетесь, это и путь в абсолют.

Костя одним прыжком оказался в нескольких метрах от гранитной плиты, глядя на нее с искренним ужасом.

— Ничего себе безопасное место!

— Ну, — Евдоким Захарович развел рукавами, — такой вот парадокс. И мы показываем хранителям их могилы и требуем, чтобы они тщательнейшим образом запомнили это место не столько для того, чтобы они при случае бежали сюда со всех ног, сколько для того, чтобы они держались от него подальше. Ведь рано или поздно персоны приходят на кладбище кого-то проводить, и вы придете вместе с ней. Вы не способны почувствовать ваше последнее пристанище, но оно отлично способно почувствовать вас. Оно начнет тянуть вас, вытягивать вас потихоньку, если нечаянно окажетесь поблизости, иногда оно даже способно зазвать вас к себе. Это ведь место вашего упокоения, понимаете? И оно хочет, чтоб вы упокоились в нем полностью, а не разгуливали где-то там. А вот через двадцать лет это будет просто холм земли и плита. Это место успокоится без вас. И вы преспокойно сможете сидеть на этой плите и смотреть на солнышко сколько вздумается, и кто угодно может встать рядышком и дать вам по голове.

— А ты, я смотрю, все такой же весельчак, — мрачно сказал Костя.

— Просто стараюсь немного разогнать эту мрачную атмосферу, — представитель сделал ладонями расцветающий жест, — а то вы, по-моему, совсем расстроились. Или вы по-прежнему в ужасе?

— Да я сейчас...

— Поскольку ты уже сообразил, что к чему, — Георгий схватил ученика за плечи и развернул в нужном направлении, — возвращайся к воротам и найди свою могилу самостоятельно. Нас с Захарычем не высматривай, мы сейчас где-нибудь спрячемся, чтоб не облегчать тебе задачу, — Евдоким Захарович согласно закивал. — Ситуация не экстренная, так что сквозь надгробия не ходи, это неприлично.

— Э-э... — Костя подавленно оглядел бескрайний город мертвых, — а может ты пойдешь со мной?

— Испугался?

— Просто скучно одному тут ходить...

— Иди и не морочь голову пожилым людям! — Георгий небрежно отмахнулся и перенес все свое внимание на представителя департамента распределений, жеманно одергивавшего свой халат. Костя тихо выругался и побрел прочь.

Ворота он нашел не сразу, немного поплутав среди могил. Одна из них, с простеньким мраморным надгробием привлекла его внимание, и Костя немного постоял возле нее, удивленно-скептически глядя на овал потускневшей фотографии. Дурашливый хранитель-хирург Сергей выбрал себе возраст тридцатилетнего, но на этой фотографии все еще был узнаваем. Судя по дате, он покинул этот мир в возрасте сорока девяти лет, хотя человеку на фотографии можно было дать все шестьдесят. Девяносто четвертый — значит, это место для него все еще опасно. Могила выглядела неухоженной, заброшенной, и Костя невольно злорадно хмыкнул, после чего озадаченно потер затылок. Как ни крути, Сергей отчасти сегодня спас ему жизнь. Другой вопрос, зачем ему это было нужно? Никто ничего не делает просто так. Тот же Тимка тоже влез в драку не просто так — слишком боится остаться один. Впрочем, кроме этого, он просто с приветом.

Добравшись до ворот, Костя раздраженно посмотрел на строй ведер с цветами, в реальном мире возле которых стояли торговки, потом повернулся и двинулся обратно, тщательно вспоминая все ориентиры. Но все равно дважды свернул не туда, и ему пришлось возвращаться к указателю и скрещенным туям возле него. В третий раз Денисов разобрался, что к чему, и вскоре оказался перед своей плитой, с опаской глядя на отполированный гранит и увядшие цветочные головки.

— Плохо, — сказал Георгий, выбираясь из-за соседнего гранитного трельяжа, — давай еще раз, слишком плутаешь.

— А сколько времени этому отпечатку? — хмуро спросил Костя.

— Пять часов, — ответил невидимый Евдоким Захарович.

— А вы даете информацию об оставшихся родственниках?

— Извините, нет, — представитель выплыл из-за кипариса, — но вы всегда можете расспросить своих коллег. Вообще-то, я думал, вы уже это сделали.

Костя зло посмотрел на него, развернулся и снова пошел к воротам.

На этот раз он нашел и ворота, и могилу практически безошибочно. Георгий для верности еще прогнал его этим маршрутом, после чего они с Евдокимом Захаровичем одобрительно покивали друг другу, и в следующее мгновение вместо заснеженных надгробий перед Костей оказался старый рассохшийся шкаф и отстающие от стены обои с выцветшими хризантемами — столь ненавистный интерьер, сейчас показавшийся почти родным. Костя с облегчением швырнул ключ в представителя, сдержанным шагом подошел к креслу, где напевал его флинт и, развернувшись, упал на подлокотник, привалившись к Аниному плечу. Мгновением позже ему на колени обрушился домовик, глядя вопросительным совиным взглядом.

— Ухох?!

— Не то слово, — пробормотал Костя, похлопав плюшевую голову.

— Ммо!

— А вот без этого можно и обойтись!

— Хох! — Гордей скатился на пол и принялся ползать по паласу, выискивая какие-то только ему одному видимые соринки. Костя положил скалку на стол и мрачно воззрился на Евдокима Захаровича, который тут же жизнерадостно сказал:

— А все прошло не так уж плохо, да, Константин Валерьевич?

— По-моему, он так не считает, — заметил Георгий, выглядывая в окно. — И, по-моему, только дырка в спине и твое должностное положение мешают ему схватить тебя за шею и выстучать тобою какой-нибудь незатейливый мотивчик об