Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

— Евдоким Захарович?

— Да, — приветливо подтвердила дверь, — это я. Вы позволите мне войти? Конечно, я мог бы войти сам, но, во-первых, это неприлично, а во-вторых, крайне неприятно.

— Входите, — неохотно произнес Костя, отступая назад, и в полутемную прихожую вплыла объемистая фигура представителя департамента распределений. На сей раз его развевающийся шелковый халат был разрисован розочками лиловыми, на пряжках туфель также цвели лиловые розочки — не в тон бороде, по прежнему прокрашенной синим. Золотистые вставки саквояжа весело подмигнули Косте и тотчас погасли.

— А почему вы встречаете меня со скалкой, Константин Валерьевич? — удивленно вопросил визитер.

— Таков обычай нашего дома.

— Любопытно, — Евдоким Захарович перевел взгляд на домовика, который, слюнявя толстый палец, прилепливал к стене отставший лохмик обоев, и Гордей в ответ угрожающе сверкнул желтыми глазами.

— Ухух!

— Гляжу, обживаетесь вовсю, уже и домовика завели старательного — евроремонт делает.

— Тьфу!

— Хм, — представитель департамента распределений покачал головой в адрес юркнувшего в спальню Гордея, извлек кружевной платочек и тщательно стер плевок с шелковой полы. — А домовик-то весь в вас, Константин Валерьевич.

— Прошу проследовать в бальную залу, — сказал Денисов, махнув скалкой в сторону гостиной. — Чаю, извините, предложить не могу.

— Не страшно, — гость, идя следом за ним, вежливо хихикнул, — я привык. Тем более, все ж таки, с рабочим визитом. Как поживает ваш фли... ох, мои извинения, ваша персона?

— Похоже, лучше, чем кому-то хотелось бы.

— Что вы имеете в виду? — Евдоким Захарович вежливо кивнул Георгию, который в ответ сморщил нос и повел головой из стороны в сторону, точно пытался обнаружить источник некоего неприятного запаха. — Выглядите потрепанным, да и отверстие в спине какое неаккуратное, ай-яй-яй!.. Слышал, у вас сегодня было небольшое приключение.

— А, пришли снять показания? — Костя встал возле кресла, спиной к своему флинту, покачивая скалкой. Представитель иронично переглянулся с Георгием и поставил саквояжик на пол.

— Что, простите?

— Шучу. Вы ведь не расследуете хранительскую бытовуху?

— Конечно нет, — Евдоким Захарович отчего-то слегка обиделся. — У нас есть более важные дела. Например то, которое привело меня сегодня к вам. Так что... — он опустился в кресло, внушительно хлопнул себя ладонями по коленям и, взглянув на Костю, озадаченно нахмурился. — Константин Валерьевич, что вы делаете?

— Да ничего, — отозвался Денисов, оставаясь на прежней позиции.

— Вы заняли оборону! — выражение лица представителя департамента распределений сделалось возмущенным, что Костя счел довольно забавным. — Ваше рвение похвально, но не в данной ситуации! Я должностное лицо, я не могу даже помыслить о том, чтобы причинить вред персоне! Это оскорбительно!

— Я вас не знаю, — заметил Костя.

— Георгий Андреевич, — синебородый обернулся к Георгию, который уже успел с удобством расположиться на диване, — вы не могли бы вразумить своего воспитанника?

— Да че-то я не в настроении, — сообщил Георгий, явно тоже находивший ситуацию забавной. — Захарыч, что ты хочешь? Малый на работе, к тому же в прошлый раз вы встречались не при самых приятных обстоятельствах.

— Безобразие! — буркнул Евдоким Захарович и, наклонившись, щелкнул замками саквояжика. — Ладно, господин Денисов, займемся делом.

— Отлично! — Костя с готовностью присел на подлокотник. — Значит так, о первом нападавшем можно особо не распространяться — вам ведь все равно плевать, кто и по какой причине решил меня шлепнуть — старые враги, новые враги, связано ли это с моим флинтовским бизнесом или с хранительской деятельностью, или это очнулась та веселая секта под названием "Флинт есть батарейка", которая мне угрожала в первый же день, — Костя поднял указательный палец навстречу Георгию, удивленно севшему на диване, — ой, какой сюрприз для человека, всегда рассказывающего мне всю правду!.. А вот что касается второго убийцы...

— Ах, был еще и второй?.. — скучающе осведомился Евдоким Захарович.

— Вот именно! — Костя стукнул кулаком по креслу, не обращая внимания на раздраженные упреждающие жесты наставника. — И я хочу заявить, что этот второй не далее как несколько недель назад являлся отвратным перекошенным призраком, который скребся вон в это самое окно, — он махнул рукой, и синебородый машинально посмотрел на шторы, — а теперь заделался хранителем, заимел флинта, да и по всем признакам еще и является кукловодом. Его флинт чуть не угробил весь наш автобус, а этот придурок проделал мне в спине огромную дыру, чем я, разумеется, был очень недоволен. Тем не менее, я почти уверен, что он хотел убить меня не только потому, что я его узнал, и он это понял, но и потому, что явно хотел навредить моему флинту... то есть, хранимой персоне, судя по тому, как он на нее глазел! И в связи со всем этим, думаю, я имею полное право узнать, какого черта там у вас происходит?!

Евдоким Захарович, повернувшись к Георгию, безмолвно сделал в сторону Денисова вопросительный жест развернутой ладонью, и Георгий взмахнул руками, давая понять, что он к этому монологу не имеет никакого отношения.

— Я, конечно, не знаю, как у вас там в департаментах принято, но, Евдоким Захарович, можно отвечать уже, — дерзко сказал Костя.

— Знаете, Константин Валерьевич, будь вы дышащим и питающимся организмом, — с немного нервным смешком произнес Евдоким Захарович, — я бы сейчас спросил, с чем это у вас был чаек?

Костя резко повернулся к наставнику.

— А что тут бывает за избиение должностного лица?

— Сынок, — с легким сожалением ответил Георгий, — ты пока не в той весовой категории.

— А за тяжкое оскорбление?

— Я могу в точности сообщить вам, что тут бывает за неуважение к должностному лицу, — сердито вмешался Евдоким Захарович. — Господин Денисов, с учетом того, что вы, все-таки, здесь недавно, ко многому еще не привыкли, к тому же, двое хранителей по причинам, которые меня не касаются, пытались сегодня вас убить — я вполне могу допустить, что вам что-нибудь и померещилось...

— Ничего мне не померещилось! — Костя хлопнул скалкой по спинке кресла. На этот звук прикатился Гордей, прыгнул на стул, а оттуда — на люстру, где и устроился среди хрустальных подвесок, взъерошившись и взирая из-под потолка на спорящих, как огромная лохматая муха. — Это был тот самый призрак! А когда я его ранил, водитель бросил руль и пошел к нему, как робот! Разве это не признак кукловодства?!

— Но вы же убили этого экс-призрака-хранителя-кукловода, не так ли, Константин Валерьевич? — мягко возразил представитель департамента распределений. — Не делайте такие глаза, я не следователь. Так вот, могу вас заверить, что уже больше месяца к нам не поступал ни один кукловод. Иначе мы бы об этом знали.