Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

Костя отыскал взглядом прибравшего его скалку флинта и решительно двинулся к нему. Внушительность походки была подпорчена тем, что ноги у него по-прежнему подкашивались, но он все-таки достиг конечной точки, и хранитель, облаченный в ковбойский наряд с уклоном в гламурность, вопросительно вскинул голову, чуть передвинувшись на коленях своего флинта.

— Чего надо?

— Отдай мою вещь, — ровно произнес Костя. Ковбой окинул его насмешливым взглядом, оценив общее состояние, и сказал:

— А ты попробуй отними...

Последнее слово он договаривал уже с прижатым к горлу острием меча. Ноги плохо слушались Денисова, но руки он еще вполне мог контролировать, и с поставленной перед ними задачей они справились выше всяких похвал. Ковбой испуганно скосил глаза на пластмассовую игрушку, торопливо шаря руками за пазухой рубашки.

— Да на, на, просто взял посмотреть!.. Такие все нервные!..

Костя принял скалку, напоследок погрозил ковбою мечом и вернулся к своему флинту, снова привалившись к его плечу, отчего почувствовал себя немного лучше. На него уже давно никто не смотрел, хранительница и ее флинт с кшухой куда-то исчезли, и исход их битвы был загадкой, сейчас, впрочем, Костю не особо интересующей. Как бы уговорить Аню вернуться домой и лечь спать? Ведь пока она не заснет, он не сможет восстановиться. А если он не дотянет до вечера? Если он умрет? Костя совсем не хотел умирать. Во-первых, нынешнее существование, несмотря на всю его убогость, вполне стоило того, чтобы существовать. Во-вторых, у него появилось слишком много вопросов. В третьих...

Сквозь крышу автобуса в салон просунулась девичья голова и, тряхнув светлыми волосами, с любопытством вопросила:

— А что это тут вообще сейчас такое было?

Блеск!

* * *

— Я понимаю, что у тебя есть причины злиться, — Георгий, лежа на спине, ухмыльнулся. — А теперь, сынок, тебе следует спокойненько перекантоваться на диванчике до тех пор, пока твой флинт не пойдет спать. Я отвечу на все твои вопросы, даже самые дурацкие, только не делай больше резких движений.

— Я так и знал, — дрогнувшим голосом сказал Денисов и, отпустив гимнастерку наставника, перебрался на диван, где и улегся, вытянув ноги и скрестив руки на груди. — Я умираю.

— Не говори ерунды, — Георгий сел, покосившись на домовика, который, пристроившись на подоконнике, что-то лопотал бегонии, оглаживая ее листья толстыми пальцами. — Просто ты целый день работал с дырой в спине, потерял много сил, тебе надо отдыхать.

Костя скептически хмыкнул. Если уж говорить откровенно — "работал" в применении к его послеавтобусной деятельности было слишком громким словом. Большую часть времени Денисов провел на плечах своего флинта, боясь упустить хоть каплю из того крошечного количества силы, которую тот передавал своему хранителю в бодрствующем состоянии. И берег все, что у него было, как скряга, игнорируя насмешки женской половины персонала, а также снующие вокруг порождения, отмахиваясь только в самом крайнем случае. Он не тратил энергию даже на разговоры и гнал прочь мысленный совестливый голосок, ехидно вопрошавший, не есть ли ему стыдно? Он не хотел умирать. Костя и сейчас бы перебрался к своему флинту, щелкавшему клавишами компьютера, на плечи или колени, но присутствие Георгия смущало.

— Уж и так отдыхаю, отдыхаю, а лучше мне не становится. Омерзительное состояние. Как будто меня засасывает внутрь самого себя. Не утешай меня — я знаю, что мне конец! После работы ее, как назло, понесло в этот чертов супермаркет, и там естественно мы наткнулись на хранителей моего брата и бывшего друга, тех веселых братанов. И знаешь, что они сделали?

Георгий, как внимательный слушатель, сложил руки на коленях.

— Ничего! Посмотрели на меня, как на подыхающего пса, развернулись и ушли! — Костя закрыл глаза ладонями. — И ты мне сейчас поддался, чтоб не расстраивать напоследок. Все я понимаю. Так что все кончено... опять. И теперь, наверное, навсегда. И не пожил-то совсем!

— Слушай, — ехидно произнес наставник, — я от тебя, сынок, чего угодно ожидал, но вот точно не того, что ты окажешься таким нюней!

— Я не нюня, — прошелестел Костя. — Негоже так разговаривать с умирающим.

— Да не умираешь ты! — фыркнул Георгий, вставая. — Такая дырка для хранителя — плевое дело!

— Тогда почему мне так плохо?!

— Потому что это твое первое относительно серьезное ранение, — Костя издал сдавленный стон, и Георгий скептически прищелкнул языком. — Относительно серьезное, но не прям уж вообще серьезное и уж точно не смертельное. Я даже не намерен из-за него отменять завтрашнюю тренировку. Более того, в ближайшее время я собираюсь дать тебе двойную нагрузку, договорюсь с одним знакомым... Не нравится мне вся эта история. Значит, говоришь, ты этого типа раньше в глаза не видел?

— Нет, — Костя убрал руки с лица, — зато точно видел второго!

— Ты опять за свое?! Сынок, призрак не может стать хранителем! Это невозможно. Даже если б его поймали и отправили на общественные работы, и он бы там себя проявил с лучшей стороны, его кандидатуру, возможно, и рассмотрели бы... но прошла бы уйма времени. А ты говоришь, что видел его всего несколько недель назад!

— Мне не померещилось! — Костя бросил взгляд в сторону темного окна, за которым шелестели ветки. — Это точно был тот тип, который скребся в наше окно! Жор, у меня прекрасная память на лица!

Георгий заметил, что переднюю часть головы многих призраков можно назвать лицом лишь с большой натяжкой, и Денисов, разозлившись, сел и треснул ладонью по диванной обивке.

— Я тебе говорю, это был он! Да, выглядел намного лучше... выглядел теперь, как все, но это был он! Его лицо, голос, манера говорить... И он меня узнал, Жор. Он точно меня узнал! И, видимо, понял, что я узнал его. Может, поэтому и пытался меня убить. Может, он напал на какого-нибудь хранителя, убил его, а его флинта...

— Сынок, призрак ничего не может сделать хранителю, — Георгий успокаивающе похлопал его по плечу. — И уж точно самостоятельно присоединиться к его флинту. Вообще никто не может самостоятельно присоединиться к флинту — думаешь, это так же просто, как вилку в розетку воткнуть?! Это может делать только служба присоединения, специалисты, и их у нас очень мало, потому что умение присоединять — это дар, научить такому нельзя. Ты представляешь — правильно сплести все духовные связи, правильно направить жизненный поток... хм, — наставник почесал затылок, — я не особо в этом понимаю, но знаю, что каждое присоединение индивидуально и уникально. Так что призрак, заваливший хранителя, присоединившийся к его флинту и преспокойно шатающийся по улицам — это бред! — Георгий потянулся и взял со стула пластмассовый меч, денисовская сизь с которого