Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

— Вот так, песик, — тихонько сказал хранитель, криво улыбнувшись, и тут Костя узнал его — узнал этот голос, узнал это лицо. Правда, когда он его видел, это лицо было перекошенным, словно стекающим вправо, как тающая восковая маска, а вместо глаз зияли черные дыры, но это точно было то самое лицо — лицо, гримасничавшее в ночи по другую сторону стекла.

Приветики... Новый песик?.. Добрый песик?

Недавний противник Денисова резким движением выпрямился на коленях флинтов, тем самым вернув себя в салон. Бейсболки на нем уже не было. Сделав упреждающий жест осколком стекла двоим хранителям, кинувшимся было к нему, он уставился на Костю и стоящего напротив человека с мечом и почти обиженно произнес:

— Эй, какого черта?!

Судя по его выражению лица, такой исход событий явно не входил в его планы, и в следующую секунду несостоявшийся убийца подтвердил это — он соскочил с колен флинтов, подпрыгнув, ухватился одной рукой за поручень, крутанувшись, пролетел сквозь крышу автобуса и пропал с глаз. Смотреть ему вслед Денисову было некогда — бывший призрак, самодовольно блеснув глазами, кинулся к нему, замахнувшись своим оружием. Его движения, после стремительных бросков и проворотов отбывшего хранителя, казались медленными, неуклюжими, и у Кости осталось пропасть времени на то, чтобы возмутиться и обидеться на самого себя. Он получил возможно смертельное ранение от хранителя, который, судя по всему, ни черта не умел. По сравнению со своими прежними умениями он в недавней схватке демонстрировал чудеса ловкости, а ему всадил меч в спину какой-то ясельник!

Оттолкнувшись от кресла, Костя дернулся в сторону, пролетев сквозь каких-то флинтов. Ноги слушались плохо, и зрение значительно ухудшилось, но все же он смог удержать равновесие и, сдергивая со спины скалку, развернулся и выскочил у атакующего хранителя со спины. Тот успел повернуться, и Денисов, не раздумывая, швырнул скалку ему в лицо и тут же метнулся вперед. Экс-призрак дернул головой, машинально вскидывая руку навстречу летящей скалке, мгновением позже Костя боднул его в незащищенный живот и вместе с противником повалился на пол, одной рукой прижав вооруженную конечность противника, а другой с размаху ударив вентиляторной лопастью под запрокинувшийся подбородок. Рядом кто-то отчетливо произнес:

— Елки, хоть бы раз дали нормально доехать до работы!..

Костя выдернул меч из разжавшихся пальцев раненого и, ухватившись за сиденье, кое-как поднялся на ноги. Экс-призрак, дернув головой, завозился, перевернулся и, встав на четвереньки, пополз к своему флинту, оставляя на полу серебристо-сизые кляксы. Вентиляторная лопасть все еще торчала из его шеи.

— Как ты это сделал? — Костя пошатнулся и трудом устоял, ухватившись за Анино плечо. Краем глаза он заметил, как один их хранителей проворно подхватил его скалку и спрятал под рубашку, воровато оглядываясь. — Как ты получил флинта?

Ползущий издал кудахтающий звук и протянул вперед руку со скрюченными пальцами. И тут водитель, явно забыв о том, кто он и где находится, бросил руль и, повернувшись, полез в салон, глядя перед собой пустыми глазами лунатика. Автобус мотнуло и повело на встречную, в салоне всплеснулся слаженный вопль ужаса как флинтов, так и хранителей, и тут Костя, действуя исключительно инстинктивно, отпустил Анино плечо, шагнул вперед, вернее, скорее качнулся на подгибающихся ногах и, повалившись на спину хранителю, все так же тянущему руку к своему флинту, вонзил синий пластмассовый клинок ему в спину и сразу же в затылок. Скрюченные пальцы, уже почти касавшиеся бедра водителя, подпрыгнули, распрямляясь, и начали стремительно таять, обращаясь туманной дымкой, и сам хранитель тоже начал таять, рассеиваться, и его отчаянно-злобный крик тоже оказался туманным, расплывающимся, почти несуществующим.

— Нет!

Препятствие между Костей и полом исчезло, и он упал на колени, сжимая рукоять меча густо перепачканными в сизи пальцами — все, что осталось от хранителя. В ту же секунду в глаза водителя вернулось осмысленное выражение.

— Ой! — сказал он, машинально схватившись за воздух, судорожно огляделся и метнулся обратно за руль, вывернув его в самый последний момент — автобус шел в лобовую со встречным троллейбусом, издававшим истошные гудки. Костя повалился на своего флинта, который, спрятавшись за сидение, визжал, в ужасе глядя в окно, и накрепко за него ухватился. Автобус, разойдясь с троллейбусом, скрежетнул по его боку и, вернувшись на свою полосу, затормозил так резко, что большая часть пассажиров обоих миров попадала друг на друга. Троллейбус же, размахивая слетевшими с проводов "рогами", прыгнул за бордюр и остановился, вметнув рылом масштабный снежный фонтан.

— Мама! — пискнула Аня, втягивая голову в плечи.

— Я здесь, — машинально отозвался Костя, ощупывая отверстие в спине.

— Костя! — в прореху между взбудораженными флинтами и их хранителями просунулся Тимка, выглядевший изрядно помятым. — Костя... ох! Тебя убили?!

— Идиот! — огрызнулся Денисов, подобрал выпавшую из убитого противника лопасть и, проигнорировав протянутую руку художника, поднялся, держась за сидение. — Я думал, это тебя убили... Чего ты влез вообще?!

— Это вместо благодарности? — обиделась творческая личность.

— Спасибо, идиот! Это не твой ли там флинт с гнусником на макушке?

— Черт! — упавшим голосом сказал Тимка и скрылся в волнующейся толпе, часть которой теперь стремительно перетекала к кабине, жаждая сообщить водителю все, что о нем думает. Тот монотонно моргал в своем кресле, все еще накрепко сжимая руль, а за поручнем между ним и толпой стоял молодой человек в элегантном светло-сером костюме, небрежно поигрывая своим оружием — на деревянный стержень, толщиной и длиной не превышавший обычную трость, с одной стороны была насажена деревянная же грушевидная головка с толстыми шипами, а с другой стороны красовался наконечник из какого-то полупрозрачного с металлическим отливом материала, чем-то смахивавший на уменьшенную копию нидерландской алебарды. Другой молодой человек, одетый и вооруженный идентично, пристроился в свободном кресле рядом с водителем. Черты их лиц были разными, но выглядели они близнецами, и их скучающие голоса тоже звучали абсолютно одинаково.

— Назад! Хватит орать, упокоились все! Назад!

На взбешенных флинтов это, конечно, не действовало, но хранители, ворча, начали отступать. Временная служба — Косте уже доводилось их видеть. Быстро прискакали. Их оружие было предметом вожделения любого хранителя, в том числе и Денисова, он бы, плюнув и на законы, и на моральные принципы, с удовольствием ограбил бы кого-нибудь из времянщиков. Но те владели своим оружием слишком виртуозно, кроме того, всегда работали в паре. А ведь и они когда-то были хранителями. Возможно, сам Денисов со временем тоже мог бы попасть в какую-нибудь службу — если б захотел, конечно. А на данный момент он точно этого не