Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Они увидят меня, если я пойду к входной двери, и я почувствовала, как мое сердце замирает, когда я поняла, что мне придется ждать, пока все уснут, чтобы выбраться отсюда, но тут мои глаза наткнулись на ключ, который Дэнни оставил на столе и который даст мне доступ к станции метро. Мое сердце замерло, и тут же возник план. Если я буду вести себя достаточно тихо, я смогу спуститься в тоннель, и они ничего не заметят. Я не знала, куда он ведет, но в любом месте должно быть лучше, чем здесь, так что я должен был попробовать.

Я зажала верх ботинок между зубами и встала, перекинув ногу через балкон и перебравшись на другую сторону. Голоса парней продолжали разноситься по складу, но я перекрыла их, зацепившись ногой за одну из больших железных стоек, поддерживающих балкон, и, затаив дыхание, осторожно, как можно тише, спустилась вниз.

Мои ноги бесшумно опустились на пол, и я на цыпочках пересекла комнату, схватила ключ и поспешила к двери, которая приведет меня к свободе. Я вставила ключ в замок, осторожно повернула его до щелчка, звук, похожий на выстрел, раздался в моих ушах, и я замерла, ожидая, что Дэнни и остальные придут.

Но они продолжали спорить, и я проскользнула в дверь, аккуратно закрыв ее за собой. Я попыталась закрыть ее, но с этой стороны не было замочной скважины, и я стиснула зубы от разочарования, прежде чем поспешить вниз по темной лестнице, не обращая внимания на свет.

Я спускалась, спускалась и спускалась по извилистой железной лестнице до самого низа и наконец натянул ботинки, когда убедилась, что меня не услышат. Я смотрела налево и направо, впереди слабо светился огонек, освещая путь вперед, и казалось, что проход ведет к старой платформе станции под названием Крейс-Энд.

Я поспешила вперед, мельком увидев железнодорожные пути, но тяжелые железные ворота преградили мне путь. Я рванула их, выругавшись, когда обнаружила, что они крепко заперты. Проклятье.

— Привет! — раздался за воротами хрипловатый мужской голос, и мое сердце заколотилось в горле, когда я в тревоге обернулась назад, ища другой путь. Люди, которых Дэнни, очевидно, разместил здесь, только что поняли, что они не одни, и я не собиралась торчать здесь, чтобы меня нашли.

Блядь, блядь, блядь.

Я начала паниковать, боясь, что испортила свой единственный шанс на спасение. Если Дэнни позовут сюда вниз, или если он поймет, что я ушла, прежде чем я успею скрыться...

Нет, сохраняй спокойствие. Сосредоточься и найди выход. Должен быть другой выход.

Я поднялась обратно по лестнице, остро ощущая, как тикают секунды, но тут мой взгляд остановился на двери с надписью Maintenance, и я поспешила к ней, вздохнув с облегчением, когда она распахнулась. Передо мной расстилался длинный, темный проход, и я закрыла за собой дверь, прежде чем спуститься по нему, используя свой мини-фонарик, чтобы осветить путь перед собой.

Туннель уходил все глубже под землю, пока я бежала по нему, и когда я свернула в другой проход, я обнаружила огромную дыру, вырезанную в стене, и грубый туннель, прорытый глубоко в земле под ней. Это был единственный путь вперед, и у меня не было другого выбора, кроме как идти дальше.

Я перевела дыхание, мои пальцы крепко сжали фонарик, и я скользнула в темноту, бежав так быстро, как только могли нести меня мои ноги.

Я должна была молиться, чтобы этот туннель привел меня к свободе, потому что я не могла вернуться к своему мужу—мяснику, не теперь, когда я точно знала, что он действительно оправдывает свое имя.

ФРЭНК

Моя кровь билась, как барабан, призывая каждую частичку меня к вниманию и требуя действовать, приказывая мне сделать то единственное, для чего я был создан на зеленой земле Богом.

— Ты знаешь меня, Фрэнк, — прорычал Черч, вцепившись в мое чертово лицо, несмотря на то, что я был близок к краю. — Ты можешь ненавидеть меня сейчас, но когда-то мы с тобой были братьями. Ты знаешь меня до мозга костей, и ты знаешь худшее обо мне. И я вижу, что ты, блядь, сейчас в ярости, но ты должен думать ясно. Потому что то, в чем ты нас обвиняешь, это полный пиздец, и ты это знаешь.

Я стиснул зубы, переводя взгляд с него на Дэнни, пытаясь разобраться в ситуации. Несмотря на мои сожаления по этому поводу, Черч был прав, когда-то я любил его как брата, я знал чертову сущность его души и знал его ограничения. Он никогда не был из тех, кто причиняет боль женщине, и Аня прямо сказала мне, что хотела того, что произошло между ними.

Так почему же я чувствовал себя таким изрезанным из-за всего этого? Почему мне так хотелось разорвать обоих этих засранцев на части и измазать свою плоть их кровью?

А еще лучше, какого хрена я сорвался на ней, когда она мне рассказала? Я так хорошо справлялся, держа свои чувства к ней и семье, из которой она вышла, настолько разделенными, насколько мог, и все же в тот момент все это вскипело, обида, ярость, гребаная ненависть.

И да, часть этой ненависти была ненавистью к себе, потому что она была права, я ревновал, ревновал к мужчинам, которым она предлагала свое тело, и злился из-за того, что я тоже хотел ее, несмотря на то, кем она была. Кем был ее гребаный брат.

Она напоминала мне об одном из самых ужасных событий в моей жизни каждый раз, когда я смотрел на нее, каждый раз, когда я видел в ее глазах ту же тьму, что и у него. И все же... в ней было еще столько всего. Столько всего, что я изо всех сил старался не замечать, но все равно продолжал замечать. Как бы мне ни была противна мысль о том, что я хочу кого-то, имеющего даже самую смутную связь с ее семьей, я не мог заставить эти чувства прекратить развиваться, или желание перестать мучить меня.

— Я знаю, что это твоя работа — присматривать за ней, приятель, — сказал Дэнни, его глубокие карие глаза буравили меня оценивающим взглядом, который заставлял мою чертову кожу покрываться колючками. — Но я ясно дал тебе понять, что