Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Моя челюсть скрипнела так сильно, что мог треснуть зуб, когда я был вынужден принять эти слова, вынужден был принять реальную причину, по которой мне было не наплевать. Дело было не только в том, что я встал на дыбы из-за того, что Дэнни пускает свою жену по кругу, дело было в ней и в Черче. Тот факт, что она хотела Черча, когда я ходил в ее тени последние несколько недель и хотел ее.

Это было больно, но я не был чужд боли. Я просто пошел и позволил себе поддаться ее красивым фантазиям, хотя не имел на это никакого права. Когда я знал лучше и имел все причины не делать этого, все причины ненавидеть ее и все, чем она была.

— Ладно, — выдохнул я, каким-то образом сдерживая чудовище внутри себя, несмотря на голод, который я испытывал, чтобы выпустить его наружу.

Телефон Дэнни зазвонил, и он выхватил его из кармана, посмотрел на незнакомый определитель номера и обменялся взглядом с Черчем, прежде чем ответить на звонок. Между этими двумя происходило что-то важное. Что-то, что они от меня скрывали. Я не знал, была ли это какая-то новая работа, которую они выполняли, или какая-то проблема, над которой они работали, но меня это раздражало каждый раз, когда я видел, как они шепчутся вместе.

Черч думал о Дэнни примерно так же, как и я, его преданность Фирме держала его здесь точно так же, как и меня. Но недавно между ними что-то изменилось, что-то, что зудело во мне, как царапина, до которой я не мог дотянуться, умоляя меня удовлетворить ее.

— Вы в данный момент скачете на ее заднице, босс? — спросил я, презрение в моем голосе прозвучало ясно и заставило Дэнни поднять подбородок в ответ на вызов.

— Нет, — огрызнулся он. — Так что, полагаю, у вас есть работа.

Я бросил на них взгляд, полный отвращения, затем повернулся к ним спиной и пошел прочь.

— Если ты и дальше будешь так смотреть на меня, то в следующий раз, когда ты уйдешь от меня, Фрэнк, ты можешь получить пулю в затылок, — крикнул мне вслед Дэнни, и, зная его, в этом, скорее всего, была доля правды.

Я топал вверх по лестнице, мои пальцы сгибались от желания подраться, мои мысли уносились к боксерскому рингу, когда я думал о том, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу унять этот гнев во мне.

С тех пор как Олли был вырван из моей жизни, насилие стало моим утешением, одной из немногих передышек от ноющей бездны горя внутри меня. Было это и музыка — хотя мне потребовалось несколько лет, чтобы найти путь назад к последней. Но это были мои единственные формы спасения от горя, которое всегда грозило утопить меня. По крайней мере, так было до нее.

Я прошел по дорожке к комнате в дальнем конце, стукнул кулаком в дверь и вздохнул, когда молчание было единственным ответом, который Аня предложила мне.

— Это я, — позвал я сквозь дерево, тяжелый вздох сорвался с моих губ, а моя кожа продолжала гудеть от голодной энергии, мой пульс колотился от потребности найти насилие, чтобы облегчить его ритм. — Слушай, прости меня за то, что я сказал раньше. Я был долбаным засранцем. Я тебя не осуждаю, — продолжил я, пытаясь понять, что она чувствует во всем этом, и стараясь сосредоточиться на этом, а не на своем желании попытать счастья против последнего из парней Батчера внизу. — Я просто знаю Дэнни намного лучше, чем ты, и я... беспокоюсь о тебе. — Я выдавил из себя эти последние слова, не желая признавать их, потому что они подразумевали все виды вещей, которые я не был готов принять или встретить.

Я ни к кому не привязывался. Меньше всего к хорошеньким маленьким разбитным девочкам, предназначенным для величия, намного превышающего мое. Я просто не был таким, больше нет, с тех пор как мой брат был потерян для меня из-за человека, которого я любил как родного.

Я проглотил комок в горле, моя рука легла на ручку двери, пока я колебался на пороге, пытаясь взять себя в руки, взять под контроль поднимающуюся бурю в моей груди и понять, какого черта я делаю.

Не имело значения, на какую ситуацию они с Дэнни согласились с Черчем. Не имело ни малейшего значения, лишь бы она не пострадала. Это было не мое дело — вмешиваться. У меня была одна задача здесь, и это была защита ее. Ничего больше. Ничто сверх этого не входило в мои обязанности. Так что я должен был перестать быть гребаным мудаком каждый раз, когда чувствовал хоть унцию ревности, особенно если у них все серьезно, потому что у меня было чувство, что скоро у меня будет гораздо больше поводов для ревности, если это так.

— Аня, тебе не нужно больше ничего говорить об этом, если ты не хочешь. Просто скажи мне, что ты в порядке, и я оставлю это. Скажи, что это соглашение — это то, на что ты согласилась, то, чего ты хочешь, и я оставлю тебя в покое.

По-прежнему ничего в ответ, и мое раздражение вспыхнуло с новой силой. Может, я и был королевским пиздюком там, на парковке, но я пошел на хрен против своего собственного босса ради нее, а она даже не соизволила мне ответить?

Да ну нахуй.

Я повернул ручку и широко толкнул дверь, переступил порог и вошел в темную комнату, но не успел заметить ее между тенями.

Нахмурив брови, словно ночь сменилась днем, я шагнул в комнату, обшаривая взглядом аккуратно заправленную кровать, темные углы, открытую ванную комнату, которая в гневе была разбита к чертям.

Я двигался быстро, торопливо обходя помещение и проверяя все темные углы, где она могла бы спрятаться. Окна все еще были закрыты, а обрыв за ними был отвесным и непроходимым.

Быстро стало ясно, что ее нет в комнате, и голодный зверь в моей груди взревел, когда я повысил голос и выкрикнул ее имя.

— Аня! — прорычал я, в последний раз оглядываясь вокруг, прежде чем поспешно выйти на дорожку.

Я распахнул дверь в старую комнату Бэнни,